Зеленый путь - Тимофей Иванов

— Можно и побиться — фыркнул Корнегур — Семена лунных лилий добыть сможешь?

— Сам к эльфам больше ни ногой после той истории? — усмехнулся обитатель севера — Ладно, принесу. Может даже луковицы, если они у меня наконец урожайничать начнут. Но коли опять выиграет Байлион, то сделаешь мне пять костяных оберегов волчьего зуба.

— Куда тебя пять-то? Ты ж столько не прокормишь — проворчал мой наставник.

— Ничего, как-нибудь с учеником вдвоём управимся — кивнул друид на парня, что только что вправил свой нос и сейчас его подлечивал, останавливая кровь, в то время как я приводил в порядок пострадавшие рёбра. Патриции, млять, древне-римские, договаривающиеся о очередном бое гладиаторов в Колизее, чтоб им чихалось во время поноса. Впрочем мои мысли никто к счастью не слышал, а «птичник» продолжил — Или ты уже заранее собрался признать поражение и за меня искренне переживаешь?

— Разве что в твоих снах — буркнул Корнегур — Так что готовь лилии. Ну а я если что всё таки заморочусь клыками.

— Лучше займись заранее самими оберегами — хохотнул Токмар, повернувшись к ученику — Бери мешок на плечи, Байлион, пойдём отпразднуем твою победу. А вам счастливо оставаться.

После этой фразы побратимы птиц построились в короткую колону и ушли Зелёным Путём, оставив нас в гордом одиночестве под напутствие моего учителя:

— По пути не споткнитесь, пернатые.

— А что за обереги волчьего зуба? — поинтересовался я у него, закинув свою ношу на плечи. Камни были собраны, так что делать нам тут по большому счёту было уже нечего.

— Костяные амулеты, а уж из чьих зубов дело десятое, ничего не мешает и кабаний клык взять — улыбнулся Корнегур — Если закинуть такую штуку на шею соответствующему зверю, то можно образовать аналог той связи, что есть между побратимами. Я такие делать могу, а этот перьерукий бездарь так и не научился, хотя ему сама Мать Природа велела. У него защитника нет, как у меня. Токмару наш учитель когда-то пару волчьих зубов подарил, но он в своё время обоих помощников утратил, не рассчитав силёнок. А по второму кругу оберег не попользуешь. Просто потрескавшийся кусок кости будет да и всё.

— Так можно же с волками и так договориться, разве нет? — спросил я.

— Можно, но управлять ими тогда постоянно надо, это концентрацию в бою сбивает. Волшебой опять же помощников своих напитывать тяжелей. В общем лучше один раз научиться делать обереги, чем потом всю жизнь мучаться, как некоторые — менторским тоном сообщили мне.

— Понял и постараюсь научиться — тут же отозвался я — А лилии…

— Алхимический ингредиент — махнул рукой Корнегур — Тебе сейчас поможет не слишком, хотя толк конечно будет. Но он всё таки для тех, кто уже развил своё средоточие до того предела, когда оно почти не набирает мощь само по себе. Вот тут и нужны подобные ухищрения. Дома дам тебе почитать труд, где о зельях писали. Сам не сваришь, но хоть знать рецепты будешь.

— А история с эльфами? — решил попытать я счастье.

— Победишь, тогда расскажу. Тебе о ушастых полезно некоторые вещи знать заранее, чтоб не попасть в такую же — усмехнулся друид — Ладно, поболтали и хватит, идём домой да надо за тебя как следует браться.

— Я уж опасался что этот день никогда не наступит — осталось мне только хохотнуть, показывая браваду.

Быть бойцовым псом, или в моём случае котом, удовольствие сомнительное, однако на что не пойдёшь ради хорошего образование. Всё таки есть плюсы в том, что друиды не смотря на всю внешнюю вежливость с благостью стоят очень близко к природе и являются теми ещё альфа-самцами. Сама внутренняя суть подталкивает их к поиску оппонентов, ведь без противника нет боя, а без боя нет победы. К счастью это выражается не в таких формах, как у каких-нибудь обезьян, но сама-то суть никуда не делать. А значит по крайней мере этот год меня будут учить не по минимуму, просто исполняя клятву, а со всем усердием.

— Не радуйся раньше времени — фыркнул учитель на мои последние слова, будто прочитав при этом мысли.

Надо заметить, что мой наставник не шутил, говоря, что радуюсь я рановато, но при этом не могу сказать, что он вдруг решил загонять меня до смерти, лишив сна и покоя. По крайней мере не больше, чем обычно. Спал я примерно по шесть часов в сутки, что было не так уж и мало, особенно если учесть подпитку тела магией, что бодрит похлеще кофе. Зато занятия наконец стали относительно структурированными. До встречи с коллегой Корнегур учил меня от случая к случаю, нехотя отвлекаясь от своих собственных изысканий. Ну и в основном давал мне в некотором роде самостоятельные задания, вроде отработки того же кулака ветра, рассказывая что-то развёрнутое просто по настроение. Помня слова Брюса Батьковича Ли про его страх не перед тем, кто знает тысячу приёмов, но тем, кто тысячу раз отработал один единственный, я тренировался усердно, но это всё таки было не то.

Теперь же часа по четыре в день меня непосредственно учили, следили за исполнением заклятий, помогали исправлять огрехи и иногда устраивали учебные поединки, пусть и разделывая под орех. Затем следовал обед, после которого практику сменяла теория, в том числе с новыми заклинаниями. В след за ней меня ждала привычная хозяйственная деятельность, в конце концов работа ученика заключается в том числе и в том чтобы обеспечивать быт учителя, который «думает о высоком». Хорошо хоть не как в восточных додзё, где салабон обязан несколько лет быть по сути слугой и уборщиком у уважаемого мастера, как стращал меня друид. Однако как бы то ни было лишь после занятий с учителем для меня наступало время какой-то самостоятельной работы с тем, что я уже освоил правильным образом, а так же физической подготовки. Друид на последнюю всё ещё смотрел искоса, но тем не менее признал мои успехи и прикинул, что будучи крепче в человеческом теле я вероятно окажусь куда более серьёзным малым, обратившись в зверя частично или полностью. Если конечно решу пойти этой ветвью с дерева друидической науки.

Вообще условно говоря в нём было три основных направления. Первое это как раз оборотничество, сначала служитель