Такидзиро - Семён Афанасьев

— То сядем на крыше здания — посадочная площадка. Министр поднимется вверх, мы поговорим, далее по результатам.

Сбоку в рёбра зачем-то впились пальцы Уэки, которая хотела что-то сказать и бесшумно шевелила губами, размахивала руками как вентилятор, задирала брови на затылок.

Хонока мстительно отмахнулась и демонстративно проигнорировала подругу:

— Хорошо, вертолёт дам. Могу спросить, будет ли ещё какой-то полётное задание после здания МВД?

— Возможно. Если разговор с министром кое-что подтвердит, нужно будет отвезти его и директора одного департамента на базу полицейского подразделения, — якудза перевела дух. — Но это по городу ехать вопрос, а по воздуху — четверть часа лёту.

— Вертолёт будет! — Ута нагло влезла в кадр и ещё более бесцеремонно ответила за хозяйку. — Ведь так? — затем развернулась к подруге и с невинным видом похлопала глазами. — Только мы на нём прилетим к вам тоже, Моэко-тян: у нас на него были свои планы, однако и вам отказать не можем. Чтобы не тратить времени, прилетим — решим ваши задачи, вернём всех, куда надо — полетим дальше.

— Была бы очень признательна, — искренне поблагодарила борёкудан, глядя на Хаяси.

— Сбросьте локацию, — только и оставалось сказать Хоноке. — Сейчас переоденемся и будем.

Когда соединение разорвалось, она возмущённо повернулась к айтишнице и без разговора заехала в ухо раскрытой ладонью:

— Совсем уже⁈

Уэки каким-то чудом ухитрилась уклониться, но не удержала равновесия и вместе с креслом завалилась на пол — смешно дрыгая в воздухе голыми ногами и не менее потешно ругаясь. Достаточно грязными словами, к слову.

Комичное зрелище неожиданно и полностью примирило финансистку с ситуацией.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Слушаю вас внимательно, Миёси-сан. — министр внутренних дел, как и договаривались, немедленно поднялся на крышу здания после того, как прибыл вертолёт.

Чиновник, оставаясь корректным внешне, выражением лица дал понять гангстеру, что кое-какие границы тому хорошо бы соблюдать. Несмотря ни на что.

Глава Эдогава-кай качнулся корпусом вперёд почти на девяносто градусов:

— Мои извинения за беспокойство, Мацуи-сан. — Продержавшись в этом положении на секунду дольше положенного, борёкудан выпрямился и пояснил. — Мой товарищ попал в нехорошую ситуацию в связи с кое-какой некомпетентностью ваших людей, сейчас он в госпитале. Я б вас не тревожил, ещё и среди ночи, если бы не предстоящие выборы и наше с ним в них спонтанное участие.

Хироюки сцепил зубы, сжал кулаки, удержался от грубости, но покраснел лицом:

— Миёси-сан, если вы не утруждаетесь этикетом, пожалуй, и я не буду. Намекнуть вам, что я сейчас делаю вам большое одолжение? Принимая вас с вашим вертолётом тут, откликнувшись на вашу просьбу, отложив все свои дела? И наш разговор, — он повёл рукой вокруг, — есть ничто иное как свидетельство моей безграничной вежливости⁈ Но никак не слабости?

— Если б кто-то из нас двоих имел в виду перейти на личности, вы были бы несомненно правы, министр-сан, — якудза грустно вздохнул и ещё раз поклонился.

Всем видом он говорил, что на конфликт не настроен, как бы ни звучали его неприятные слова.

— К сожалению, друг от чужих людей отличается тем, Мацуи-сан, что всегда говорит правду, чего бы ему этого ни стоило, — продолжил оябун. — Кстати, раз уж такой разговор завязался, предлагаю последние мои слова считать первым шагом вам навстречу, который вас ни к чему не обязывает. Я прибыл, чтобы в одностороннем порядке предложить вам помощь в очень скользкой ситуации, которая, языком супермаркета, является скоропортящейся.

Чиновник слегка опешил, оттого не нашёлся, что бы такое искромётное ответить в первую секунду.

— За время нашего знакомства, согласитесь, я вас ни разу не подводил, не ставил в неудобное положение, не пользовался тем, чем мог — лишь вынужденно излагал свою позицию как гражданин своей страны. Если вы не согласны, прошу сказать мне это в лицо сейчас, — глава Эдогава-кай был одет в классическое кимоно, соответствующие традиционным церемониям носки и обувь и смотрел перед собой на удивление без вызова.

Хироюки порывисто набрал воздух, выдохнул его, вспомнил убитого Янагиду и решительно сдал назад:

— Нечем крыть. От дружбы с вами воздержусь, не взыщите; но в плане совместной работы не имею ничего против. — Он отзеркалил последний поклон собеседника и тоже задержался в этом положении. — Всё как вы сказали, мы действительно вам обязаны. Ваши люди, пострадав лично, в самом деле спасли одну очень нехорошую ситуацию. Кроме инициативного самоубийцы никто не получил фатального ущерба. Спасибо вам лично — я понимаю, чей приказ выполняли те двое, бросаясь в центре города не от, а к вооруженному преступнику с гранатой в руке.

— Поэтому я здесь. Из той несомненно героической пары, кстати, моим был лишь один — сятэйгасира-хоса Эдогава-кай. Лысый — скорее партнёр по горизонтали и мой напарник по будущим выборам, у них своя организация. Он мне не подчиняется прямо.

— Звонили мне уже и насчёт этих будущих выборов! После чего я старательно держусь в курсе сводки по ультраправым! — проворчал откровенно чиновник, парадоксальным образом принимая решение ничего не скрывать. — Просто не стал вас с ним разделять мысленно. Хотя это и необычно, да — они и вы всё же всегда существовали порознь.

Внезапно ему в голову пришло, что Ватанабэ, тот лысый, ценностями и взглядами едва ли не полностью совпадает с Принцессой Акисино.

По спине пробежал неприятный холодок.

Дверца пассажирского салона вертолёта открылась и на крышу решительно спрыгнул достаточно высокий тип с явной примесью гайдзинской крови.

— Решетников-сан, вы знакомы заочно, — представил спутника Миёси.

— Мацуи Хироюки.

— Решетников Такидзиро. Очень приятно. Министр-сан, разрешите вмешаться в ваш разговор с Миёси-сама. — Светловолосый персонаж сразу двух полицейских эпизодов, пусть и косвенный, на вежливость размениваться не стал вслед за оябуном. — Я тоже видел инцидент с гранатой. Вы согласны, что полиция не должна была действовать так, как она себя повела?

Хироюки с усилием помассировал виски, старательно придерживаясь нейтрального тона:

— Согласен я или нет, абсолютно неважно. Решетников-сан, вы согласны в свою очередь, что это в любом случае не ваше дело? Если бы этот вопрос задал Миёси-сан, я бы ещё подумал, что ответить — он всё-таки член Общественного Совета при нашем министерстве. Но не вы.

— Волей случая я слегка понимаю в теме. В происшедшем вижу профессиональные дырки, которые вы, как добросовестный человек и политик, сейчас не знаете, как залатать. Хотя и очень хотите.

Министр помолчал пару секунд. Поправил галстук, прикрыв глаза, затем ответил главному визитёру:

— Миёси-сан, поначалу я не хотел об этом говорить, особенно с вами. Я благодарен вам за откровенность —