Девица на службе. Чернила и воск - Александра Воронцова
— И какого рода интерес вызвали эти письма? — подначила я, опасаясь, что Белозерский передумает раскрывать карты.
— Письма вскрывают, подменяют, дополняют иногда с использованием способностей, денежные переводы испаряются или наоборот приходят оттуда, откуда не должны.
Я заерзала, почувствовав, что именно здесь Александр Павлович умолчал о чем-то важном, а значит, интересном.
— Если бы дело было только в переводах, сюда бы направили обычного ревизора. Кого представляете здесь вы? — я не стала юлить, за что и получила пронзительный взгляд голубых глаз, полный подозрений.
— Масштаб слишком велик для небольшой финансовой аферы. Я здесь по просьбе моего друга. Он очень обеспокоен тем, что некоторые из его… гмх… окружения пытаются повлиять на его решения…
Я неосознанно выпрямилась сильнее. Александр Николаевич наследник империи, и многие бы хотели иметь на него влияние. Мне было понятно его желание это пресечь. Попытки, разумеется, будут продолжаться, но для того, чтобы избегать давления, нужно понимать, что это именно оно.
— И какое касательство имеет к этому почта? Или вы полагаете, что манипуляции с корреспонденцией происходят именно в Светлоярске?
— У меня есть основания так полагать, а теперь, когда я оказался на месте, сдается мне, в этом замешано намного больше людей, и центр этих махинаций, точнее, его головной мозг отсиживается именно здесь. Половины беды, если они действуют в шкурных интересах, но похоже, что они играют на руку нашим британским «друзьям». И вы абсолютно правы, Красовский вызывает у меня все больше вопросов.
Британия? Цесаревич? Куда я вляпалась?
* * *
* Vos exigences grandissent de jour en jour — Ваши запросы растут день ото дня.
** Vraiment, prince, avec votre imagination, n’importe quel pari devient dangereux — Право же, князь, с вашим воображением любое пари становится опасным.
Глава 29.1
Мне потребовалось время, чтобы осознать, что игра идет крупная. И на фоне потенциальной коалиции против цесаревича случай с нападениями на меня, вовсе не связанными с миссией князя, был незначительным, и мне несказанно повезло, что Александр Павлович не стал отмахиваться от меня. Не суть важно, по какой именно причине: не хотел терять специалиста, мужской порыв помочь даме в беде или ответственность облеченного властью.
В любом случае, в моих интересах быть полезной князю как можно дольше. Пока я играю за белого ферзя мое благосостояние увеличивается, а шансы выжить повышаются — охрану-то мне удвоили. Ну и, чего скрывать, раздразнил меня Аспид Павлович своими высказываниями. Очень и очень хотелось утереть ему нос и получить услугу в долг. Что-то мне подсказывало, что рано или поздно сироте с сомнительным происхождением, отсутствием должных манер и без приличного состояния должник в лице князя придется кстати.
Белозерский не мешал мне думать. Вероятно, он ожидал вопросов, но определенно не тех, что я задала, хорошенько покрутив в голове уже им сказанное.
— Теперь, когда вы немного пролили свет на происходящее, я понимаю, что мне не хватает материалов, чтобы выявить полную картину, — я не хотела, но прозвучало у меня наставительно-укоризненно, как у учительницы пансиона. — Зря вы так скрытничали. И без того ничего толком не объяснили, еще и дело затянули.
— Не кокетничайте, Ирина Константиновна. Уверен, вы уловили суть. И чего же вам не хватает?
— Мне нужны регистрационные журналы. В идеале их копии, потому что я не уверена, что смогу справиться достаточно быстро… — я задумалась, что еще мне могло бы быть полезным.
Черты лица Белозерского снова обрели сходство с гончей, взявшей след.
— Регистрационные журналы? Какие именно? За какой срок?
— Когда стало ясно, что пропажи и подмены явление систематическое? — уточнила я.
— Больше полугода назад мы наткнулись на эти явления.
— Тогда за год, — вздохнула, прикидывая, сколько всего мне придется проштудировать. С одной стороны, потоки переписки не так объемны, и мысль о том, какими были бы подобные журналы в моей прошлой жизни, заставляла внутренне содрогнуться, однако чужой почерк разбирать — это тоже кропотливая работа.
— Какие именно журналы вы хотите получить, и что намереваетесь в них найти? Мы ведь проверяли по ним периодичность переписки, получателей…
— Я хочу произвести перекрестную проверку. Вы искали подозрительные явления, а я буду искать отсутствие события, и если не найду, стану считать это поводом к разбирательству.
Князь поднялся с места, прошелся по кабинету, заложив руки за спину, и замер, глядя в окно, за которым окончательно посветлело, но я только теперь обратила на это внимание.
— Что не так? — занервничала я, потому что причин для глубокой задумчивости Александра Павловича я не находила.
— Все так. И не так.
Он развернулся ко мне.
— Ирина Константиновна, мне все сильнее хочется задать вам вопрос, на который, я чувствую, вы отвечать не захотите. Тем сильнее стимул выиграть пари.
— Допустим, вы узнаете, какую-то мою тайну, что вы будете делать с этим? Что бы то ни было, оно никак не может играть даже несущественную роль в жизни вашей или судьбе империи.
— Позвольте мне самому решать, Ирина Константиновна, что для меня существенно, а что нет. Так какие журналы вам необходимы?
— Жаль, нет возможности получить документы Санкт-Петербургского главпочтамта, будем работать с тем, что есть. Мне нужна регистрация отправленных писем, посылок, переводов. Регистрация получения оных. Регистрация утерь, повреждений, и, самое главное, возвратов. Отметки о получении возвращенного… Кто, когда, что происходит с возвращенными отправлениями, если ими никто не заинтересовался…
— Я понял. Копии подобных журналов, разумеется, есть. Боюсь, однако, что там будут далеко не все сведения, которые вас интересуют. Впрочем, все, что есть, вы получите завтра. И еще… — князь сделал паузу, заставившую меня внутренне напрячься, — я дам вам еще документы, но с ними работать вы сможете только в моем присутствии.
Это будет непросто. Если Белозерский будет пристально следить за каждым моим жестом, я, пожалуй, напроверяю…
— К сожалению, в нынешнем своем облике я не смогу открыто приходить на почтамт и, тем более, составлять вам компанию в кабинете. Здесь тоже не хотелось бы мозолить глаза служащим излишними задержками.
И снова пауза.
Я, наконец, сообразила, на что намекает князь.
— Вы хотите, чтобы я приходила в гостиницу? — мне эта идея не понравилась.
— Из номеров я съеду уже сегодня. Более нет надобности терпеть неудобства. Я расположусь в доме моей тетки. Том самом,