Воевода - Владимир Сергеевич Василенко

Что ж, понятно. Выходит, Кречет — тот ещё авантюрист. Этакий местный Индиана Джонс. Что ж, добавлю штрих к портрету, как говорится. Ещё бы разузнать, почему он так психанул, упоминая об этих поисках…

С Кабановым мы разминулись — он повернул куда-то в сторону комендатуры. Я же, ускорившись, догнал Путилина — тот размашистым шагом направлялся в сторону ковчегов и казарм, в которых мы расквартировались.

— Что, какие дальнейшие планы, Аркадий Францевич? Вы подумали насчёт моей идеи?

Он с мрачным видом зыркнул на меня из-за поднятого воротника.

— Опять ты за своё, Богдан? Сейчас высовываться из крепости опасно!

— А по-моему, наоборот, самое время провести разведку. Всю ночь метель бушевала, так что вряд ли Стылые двигались в такую погоду. До них ещё далеко. Я полетаю по округе, может, что-то увижу…

— А вдруг нарвёшься на какой-нибудь их передовой отряд? И они тебя собьют?

— Чем? Еловыми шишками?

— Нельзя недооценивать этих тварей. Мы пока не знаем, на что конкретно они способны, особенно их вожаки. Даже мать твоя толком не знает. Либо не хочет говорить.

— С чего вы решили?

— С того, что она, по-моему, всегда что-то недоговаривает.

Я вздохнул — тут крыть было нечем. Дарина, несмотря на то, что влилась в нашу команду ещё несколько месяцев назад, после инцидента в Самуси, до сих пор остаётся тёмной лошадкой. Держится она замкнуто, отстранённо, и кажется, даже со мной не всегда до конца откровенна.

Она здорово помогала мне в каких-то вещах — например, в освоении рунного языка варманов или в экспериментах с Аспектом Ткача. Но вот знаниями по поводу глубинных районов Сайберии делилась неохотно, ссылаясь на то, что у нас ещё будет время, и что многое лучше увидеть своими глазами. К примеру, про Стылых она на вчерашнем совете рассказала куда больше, чем за всё время подготовки к экспедиции.

У меня даже постепенно сложилась версия, почему она приберегает информацию. Я ведь не стал раскрывать перед ней все карты и признаваться, что настоящего Богдана уже нет в этом теле. Точнее, что он остался лишь в виде обрывков воспоминаний, которые смешались с моими собственными так, что я уже смутно различал их. Но, похоже, она чувствовала что-то неладное, и в целом тяжело переживала то, что я стал относиться к ней прохладно. Думаю, она даже опасалась, что я могу не взять её в экспедицию. И потому использовала свои знания, как способ увеличить свою значимость.

Кстати, опасения её были вполне объяснимы. За то время, что она с нами, она отнюдь не стала душой компании. Демьян до сих пор её на дух не переносит — не дают покоя старые обиды. Рада, Жак и Варвара — уважают, но откровенно побаиваются. Путилин ведёт себя с ней нарочито-вежливо, официально… Да, по сути, ни с кем из моих близких она не сошлась характерами.

Впрочем, сама виновата. Человек она непростой. Да и… человек ли?

— Ну хорошо. А если я хотя бы сделаю малый круг? — продолжил я. — Расставлю в окрестностях крепости кое-какие артефакты. Что-то вроде сигнальной системы. Чтобы заранее засечь или Стылых, или подмогу. Когда или если она явится.

Путилин скептически крякнул и прибавил шагу — до ковчегов осталось несколько десятков шагов, и не терпелось уже нырнуть в тепло.

Насчёт скорой подмоги, если честно, я и сам не очень верил. Когда метель утихла, на рассвете, ещё до похорон Стрельцова, мы отправили из крепости небольшой отряд со срочным донесением к губернатору. Путилин накатал обстоятельное письмо, в котором рассказал о том, что происходит в Тегульдете. К письму приложил отрубленные голову и кисть Стылого — чтобы Горчакова уж точно проняло. Прочие останки мы этим же утром свалили в яму, засыпали углем и сожгли дотла. На этом настояла Дарина, и мы решили, что это тот случай, когда не лишним будет и перестраховаться.

Но до Томска минимум три дня пути, и то если с погодой повезёт. Сколько понадобится времени Горчакову, чтобы собрать нам подкрепление? Явно не один день. А потом ещё пока они до нас доберутся… В общем, дней десять, а то и больше, нам нужно продержаться самим.

— Может, лучше всё-таки после совета? — проворчал Путилин, уже берясь за рукоятку дверей тамбура.

— Так до совета почти три часа, Аркадий Францевич! Я за это время десять раз туда-сюда слетаю. Ещё и чаю успею попить, и до, и после.

— Я бы тоже от горячего чайку не отказался!

Мы с Путилиным обернулись — одновременно и, кажется, даже с одинаковым выражением лица.

Кречет. И снова — как из-под земли вынырнул. Я даже невольно глянул ему под ноги — нет ли следов недавно разверзшейся почвы. Но нет, никаких признаков применённого Дара. Да и глупо бы было на его месте жечь эдру ради таких дешевых понтов.

— А заодно — разговор у меня к вам есть серьёзный, господа. Если не возражаете, — продолжил он со своей фирменной усмешкой.

— Не возражаю, — отозвался Путилин с заметной настороженностью в голосе. — Хотя, если дело важное, может, обсудить его сразу на общем совете?

— Не стоит. Это как раз не для лишних ушей.

— Что ж, тогда — прошу.

В теплом салоне «Чудотворца» я, наконец, с наслаждением выдохнул, растирая ладони одна об другую. Даже раздеваться пока не хотелось — я как был, в кухлянке, плюхнулся на свободное сидение, только расстегнулся и капюшон откинул.

В салоне была только Рада — она хлопотала возле бойлера с горячей водой и, увидев нас, тут же начала разливать кипяток по стаканам в тяжелых бронзовых подстаканниках.

Со времён нашего знакомства она всё-таки здорово изменилась. Даже одеваться стала по-другому. Сначала на смену скромным, чуть ли не средневековым сарафанам, которые для неё покупал Демьян, пришли куда более модные платья. А в экспедиции она и вовсе перешла на почти мужские костюмы — это было гораздо удобнее и практичнее. Сейчас, например, на ней были тёмные плотные штаны, похожие на лосины, и серая водолазка, поверх которой — вязаная шерстяная жилетка.

Неизменным оставалось только одно — при виде неё у меня, как всегда, в груди что-то сжалось, источая приятное тепло, и на лице сама собой появилась улыбка.

— Ну, наконец-то! Замёрзли? — улыбнулась она в ответ.

— Да, есть немного… — буркнул Путилин, тоже усевшись за столик прямо в верхней одежде. У него все бакенбарды