Искра Свободы 3 - Александр Нова
На виске невидимки я заметил металлический диск размером с серебряную монету.
Обнаружен артефакт «Амулет ментальной связи (F)». Подключение невозможно, артефакт привязан к другому владельцу. Требуется ключ привязки. Требуется 3-й уровень модификации «Системные операции (F)». Владелец: епископат Церкви Милости Владыки Элиона.
Я ещё не разобрался, как этот артефакт работает, но уже захотел себе таких штук пять. На всю команду плюс про запас. Судя по рангу, амулеты связи должны быть не очень дорогими. Только где ж их взять?
На фоне таких вещей «Кольцо Сопряжения (Е)» выглядело как-то обыденно и не впечатляло. Артефакт стоимостью в 200 лоренов не впечатлял!
Кинжал у невидимки оказался из качественной стали и явно сделанный не в кузнице. Возможно, тоже часть какого-то монстра. Ну и завершало парад прекрасных вещей, которые нельзя забирать, что-то типа кирасы скрытого ношения. Тонкая и легкая. Сильный удар мечом или арбалетный болт не выдержит, зато против кинжала или кулака — отличная защита.
Я ещё раз осмотрел лежащие передо мной сотни лоренов, воплощенных в предметах. И вспомнил, что Ирвин мог отслеживать местоположение «Браслета подчинения (F)». Вероятно, и в эти артефакты встроена подобная функция. Подавив жадность, я встал и повернулся к бездомным.
— Вещи у него ценные. Даже очень. Но их будут искать, так что я ничего не возьму. Но вы можете попробовать сдать их скупщику до утра.
После подобрал свой втоптанный в грязь плащ и выскользнул в дыру, чтобы раствориться в лабиринте переулков. «Наблюдательность (F) (5/5)» молчала. Ни гулких ударов сапогами по утоптанной земле, ни лёгкого марева в тенях. Хвост отрублен. Но я всё равно нырял в подворотни при малейшем шорохе.
Квартал бедноты остался позади. Я пересёк весь Конфлюан наискосок от западной окраины к северной, где стоял дом визитария. Ноги гудели, плащ промок до нитки, но скорость я не сбавлял: времени осталось в обрез. Епископские гоняли меня почти всю ночь, судя по положению Ока, солнце встанет через час.
Не доходя до дома визитария, я затаился в одном из переулков. Отсюда отлично просматривалась узкая улочка и тяжёлая дубовая дверь дома Конрада. Ни факелов, ни стражи у входа. Только слабый свет масляного фонаря над крыльцом.
Я ждал и наблюдал. Сердце стучало ровно, но внутри сжимался тугой комок. После ночной беготни, после «хищника» и засад, всё проходило как-то слишком гладко. Ни неожиданных встреч, ни крадущихся теней. Будто церковники разом потеряли ко мне интерес. Или будто кто-то очень умный заманивал меня в ловушку.
Когда Око Владыки начало бледнеть, и небо на востоке окрасилось бледным серым светом, я решился. Плащ запахнул плотнее, капюшон надвинул почти до носа и пересёк улицу. Дверь была заперта, но щель под ней как нарочно оказалсь широкой. Я достал из-за пазухи письмо и одним движением сунул его под дверь. Бумага тихо шурхнула по камню и исчезла внутри.
Ни скрипа, ни шагов. Дверь не распахнулась, никто не выскочил следом. Я постоял секунду, прислушиваясь, потом развернулся и пошёл прочь. Всё прошло настолько чисто, что меня аж передёрнуло. Напряжение нарастало с каждым шагом. Где подвох? Где засада? Почему никто не дышит мне в затылок? Рука сама собой легла на рукоять меча. Я почти хотел, чтобы из-за угла выскочили церковники: тогда хотя бы опасность станет явной.
Но улица оставалась пустой.
Когда первые лучи солнца пробились сквозь разрывы туч и окрасили крыши Конфлюана в бледно-золотой, я уже стоял у Северных ворот. Стражники только-только отодвигали тяжёлые засовы, зевая и переругиваясь спросонья. Я встал в сторонке, делая вид, что всего лишь ранний путник. Никто не обратил на меня внимания. Ни вопросов, ни косых взглядов. Ворота со скрипом распахнулись, и я шагнул за них первым.
За спиной остался каменный мешок города, впереди лежала размытая дождём дорога и река на горизонте. Я шёл, не оглядываясь. И только когда Конфлюан скрылся за поворотом, позволил себе выдохнуть. Улыбка сама собой растянула губы.
— Ну что, Конрад, — тихо пробормотал я, — посмотрим, насколько тебе важен заброшенный храм. И насколько ты готов побегать.
Я шёл, не сбавляя шаг, но уже осторожнее, то и дело оборачиваясь и проверяя, не мелькнёт ли силуэт погони. Ничего. Только рассвет медленно полз по небу.
Через час я свернул с тракта в сторону реки. Место выбрал заранее: подальше от людских глаз. Здесь берег густо зарос ивняком и камышом, а сама река, хоть и неширокая, метров двенадцать от силы, выглядела тёмной и неприветливой.
Реку предстояло пересечь вплавь. Идти на причал и арендовать лодку было равнозначно признанию, что письмо визитарию подкинул я. Официально мой отряд ушел на охоту ещё вчера. И я с ними. Так что догнать своих нужно было скрытно.
Я быстро огляделся. Ни души. Скинул сапоги, затянул потуже ремень с мечом и баклером, чтобы ничего не болталось, и вытащил из-под куста заранее припрятанное сухое полено. Положил на него сапоги и вошёл в воду.
Холодная вода мгновенно обожгла. Плыть было тяжело. Железо тянуло на дно, да и намокшая одежда плавучести не добавляла. Я плыл, работая только ногами. Обеими руками я вцепился в полено — без него я бы точно утонул. А в голове крутилась единственная мысль: «Только бы не свело судорогой ногу…»
Когда ноги наконец коснулись илистого дна на противоположном берегу, я вывалился на траву, тяжело дыша и дрожа от холода. Полено выкатилось из рук и лениво поплыло дальше по течению. Я обул сапоги, чудом оставшиеся сухими, посмотрел на потемневший от воды плащ и не удержался — тихо засмеялся.
— Ну вот, — пробормотал я, отплёвываясь и выжимая капюшон, — хоть плащ отмыл. Теперь чистый, как совесть церковника.
Несмотря на дикую усталость, я заставил себя двигаться дальше. Углубился в лес и примерно через сотню метров вышел на небольшую поляну. Мои бойцы уже ждали там, как и договаривались. Я сразу же кинулся отогреваться к небольшому костру, скинув мокрую одежду.
— Живой, — тихо сказала Селена, и в её голосе прозвучало больше вопроса, чем утверждения.
Я кивнул, растягивая плащ над огнём.
— Живой. Письмо я подкинул, хотя и возникли некоторые трудности.
Лис протянул мне кружку горячего чая и кусок вяленого мяса. А я быстро пересказал свои ночные приключения.
— Вот это беспредел церковники творят! — возмутился Жан. В устах убийцы ночной гильдии и