Код власти - Алексей Даньшин
И его проняло.
Ника уже успела показать мне, какие инструкции получил капитан от своего босса. И, сложив мои слова со словами своего князя, в голове у Отто точно должно было щёлкнуть правильным выключателем. И, судя по разгоревшемуся блеску в его глазах, оно таки щёлкнуло.
…
Ранним утром я уже застал Разумовского у него в покоях одетым и за работой.
– И сколько он тебе дал?
– Сто рублей. Серебром.
– Кирилл писал из Берлина, что он сам платил и вступительный взнос, и ежемесячные. Денег ещё у меня просил. А тут он сам тебе дал? На что?
– На расширение связей. Они и так постоянно ищут новых членов в ложу, и он предложил расширить этот их клуб за счёт возможного вовлечения в неё русских аристократов.
– Так ты же сам не масон!
– И что с того? Я лишь, по сути, нанят фон Гроссом, чтобы дать им информацию о возможных кандидатах на вербовку. Из особо приближенных ко двору Её Императорского Величества. И её высочества принцессы Софии.
– О как! Вольные каменщики, просвещённая элита. Вне политики и вне государств. Соколов, ты понимаешь, чем это грозит? Шпионская сеть, похлеще, чем у иезуитов.
– Так точно, ваше высокопревосходительство! Тайное мировое правление.
– Как ты сказал? – он на секунду даже завис. – А ведь так и есть! И если они начнут крутить тут у нас эти свои игры…
В свои тридцать пять лет у Разумовского уже было достаточно опыта и в государственном управлении, и в политике. И пусть завистники его по-прежнему за глаза называют «пастушком» и «певчим», он был единственным фаворитом Елизаветы, который держался рядом с ней всё это время, и не только из-за своего голоса или постельных дел. Глупого и бесполезного мужлана, каким его видели многие недоброжелатели, императрица вряд ли бы держала рядом с собой так долго. И дело тут было вовсе не в той любви, при которой и козла можно полюбить. В молодые годы Елизавета Петровна, по тем же слухам, была девушкой весьма любвеобильной. А потому Разумовский был явно не так прост.
– Боюсь, ваше высокопревосходительство, не одни пруссаки с этими своими масонами тут уже ручки свои запустить готовы. – И я выложил ему информацию про попытку вербовки со стороны французов.
– Де ла Шетарди?
Разумовский задумчиво рассматривал крутившееся в его руке перо на отсвет утреннего солнца в окне кабинета.
– Ты же согласился?
– Конечно. Как и было оговорено.
– И сколько этот Фавье тебе предложил?
– Сто рублей.
Он чуть перо из руки не выронил.
– Что за чушь!?
– Вот и я так сказал. А потому в итоге сторговались на трёх. Тысячах. Сразу. И по двести рублей ежемесячно.
Перо на этот раз всё-таки выпало из его руки, и он уставился на меня, как на привидение.
– Ох, и ловок ты Соколов! Не ошибся я в тебе!
Он подошёл ко мне и хлопнул по плечу. Потом ещё на секунду задумался и махнул рукой.
– Деньги себе оставь. Заслужил. Но ты же понимаешь…
– Так точно! Всё на дело пойдёт. Буду расширять сеть агентов. Люди Александра Ивановича, кстати, сработали весьма достойно. Утром сегодня у меня вот доклад уже был.
Я протянул Разумовскому рапорт от Епифанцева по вчерашнему наблюдению за фон Гроссом и Фавье. Но он отмахнулся.
– Сам решай. Мне, главное, результат нужен. Переписка их с Берлином и Парижем, или ещё чего. Ты понял?
– Так точно! Но игра будет явно не быстрой.
Разумовский на секунду задумался и проговорил, почти шёпотом:
– Да. Ловкие они все больно. Придётся тебе привлекать Бестужева.
А вот такого его решения даже Ника не ожидала.
– Вот это поворот!
…
Глава 11
После очередного похода в баню я с пристрастием осмотрел свои ногти и потом перевёл взгляд на свою свежевыбритую Степаном физиономию в небольшом зеркале в уборной.
Завтра на приёме у Её Императорского Величества вот этот вот дикобраз будет сопровождать принцессу.
– Степан! Цирюльника позови ко мне. Только не абы кого, а получше. А то под париком я эту шевелюру уже и не спрячу.
Утренние протирания полотенцем, смоченным раствором уксуса обычно где-то на сутки решали проблему с отсутствием тут дезодорантов. Но дня через три-четыре даже ежедневная смена нательных рубах уже помогала слабо. За день я тут пешком столько километров нахаживаю, что, несмотря на мартовский холод, я сильно потел и, мягко говоря, начинал пованивать.
– До активации алгоритмов регенерации осталось три дня девять часов и сорок шесть минут. – Тихий голос Ники в голове оторвал меня от обнюхивания отдельных частей своего тела.
– Супер! А это как-то решит вопрос с потоотделением?
– Для нормальной работы системы охлаждения организма выделение пота является необходимым. Но запах можно будет убрать. Его выделяют кожные бактерии Staphylococcus и Corynebacterium. Именно они дают неприятный запах. Например, превращают безвредные вещества пота в изовалериановую кислоту с резким «сырным» запахом и тиолы с запахом лука или серы.
– Извини, я, конечно же, имел ввиду не само потоотделение, а именно запахи.
– Это легко решаемо.
– Ну и прекрасно! Подождать всего лишь пару дней, и я буду благоухать чистым телом. А может можно какой-то дезодорант изобрести тут? Я бы и гвардейцам своим дал. Ребята прям страдают на посту. Да и фрейлинам некоторым не помешало бы.
– Есть вполне доступный рецепт препарата, который избавляет от проблем с этими бактериями в среднем на полгода.
– Лекарство от запаха? Ты серьёзно?
– Организм человека, в принципе, не очень сложен.
– Ты иногда меня прям бесишь такими неожиданными высказываниями. Постоянно забываю, с кем имею дело.
Я реально впал в ступор от мыслей, что я тут могу сделать с её знаниями о человеческом организме.
Диагностика заболеваний, профилактика, лечение, косметология и пластика…
А я тут, как дурак, всё придумываю, как денег срубить побольше!
– Ника!
– Тебе нужна слава целителя? Чтобы потом отбоя от страждущих не было, и постоянно всех лечить? Может ещё по церковной линии в святые пойдёшь?
– Блин! Об этом я как-то сразу не подумал.
– Программа передачи алгоритмов частичной регенерации будет доступна через сорок шесть дней пять часов и тридцать две минуты.
– Ты сейчас серьёзно? Я смогу лечить?
–