Инженер среди ходячих - Lex Nov

— Нет, — покачал головой я.

— Тогда почему этот хромает? — Он указал дулом на Теодора, который заметно нервничал.

— У него пулевое ранение, — я демонстративно убрал оружие за спину, показывая свои руки.

Ти-Дог, посмотрев на меня, тоже сложил оружие. Мужчина, видя, что мы не представляем угрозы, повесил автомат на плечо и убрал его за спину.

— Что вам здесь нужно? — снова спросил он.

— Ответы. Мы хотим узнать, что это за вирус и как с ним бороться, а также, если возможно, взять что-нибудь с оборудования.

Мужчина некоторое время сверлил нас взглядом.

— Вы должны будете сдать кровь, — сказал он.

— Без проблем, — ответил я.

Он кивнул и произнес:

— Вай, заблокируй двери.

Двери за нашей спиной тут же закрылись. Мы последовали за мужчиной, вошли в лифт и начали спускаться вниз.

— Я доктор Эдвин Дженнер, вирусолог, и последний обитатель этого места, — представился мужчина.

— Айзек Кларк, инженер, и немного шериф, — представился я.

— Теодор Дуглас, слесарь... Звучит не очень, да? — с усмешкой сказал Ти-Дог.

Слово взял вирусолог:

— Поверьте, если вам удалось выжить в этом мире, то это уже многое, ведь большинство этим похвастаться не могут, — произнес он с легкой грустью на лице. Вероятно, как и многие другие выжившие, он потерял своих родных и близких, но не стал развивать эту тему.

В итоге мы оказались глубоко под землёй. Мы шли по узкому коридору, вдоль стен которого было множество дверей. Некоторые из них были отмечены знаками, другие же — нет. Вскоре мы вышли в просторное помещение, где нас встретило множество компьютеров, встроенных в столы. Под потолком висела круглая лампа, освещая область, занятую компьютерами. Мужчина, встретивший нас, вышел в центр этого круга и развёл руки в стороны.

— Добро пожаловать в мою обитель, — произнёс он.

— Послушай, ты же с кем-то разговаривал, когда мы вошли? — поинтересовался Тео.

— Вай, у нас гости, поздоровайся с ними, — сказал мужчина, и со всех сторон раздался синтетический голос:

— Добро пожаловать, гости.

— Я один здесь, — произнёс он с лёгкой усмешкой, правда без радости.

Мы последовали за ним в небольшое помещение, напоминающее школьный кабинет, но без парт, зато с множеством стульев и огромной белой доской. Мужчина взял у нас кровь для анализа и осмотрел рану Теодора, убедившись, что это обычное пулевое ранение.

После небольшого разговора ни о чём, он предложил нам перекусить. Мы, естественно, не стали отказываться. Когда мы пришли на местную кухню, у бедного Теодора чуть челюсть не упала на пол. Да и я был впечатлён: здесь был огромный морозильник, забитый целыми тушами, множество консервов, включая рыбные и мясные, а также продукты долгого хранения, такие как макароны и крупы. На этих продуктах можно было бы прожить довольно долгое время даже небольшой группе. Как бы то не было, но я с точностью могу сказать что эта поездка была не зря...

— Неужели сюда больше никто не приходил? — спросил Тео, пережевывая лапшу.

Эдвин едва заметно усмехнулся:

— Люди были, но, увидев последствия прошедшей здесь бойни, они просто разворачивались и уходили. К самому зданию даже подходить боялись, а вы же прошли как у себя дома. Кстати, что это за устройство у тебя?

— Это переделанный гвоздепистолет, усиленный электромагнитной катушкой для большей пробивной силы.

Глаза моего собеседника едва не вылезли из орбит, а брови поползли вверх:

— Автомат Гаусса, что ли?

— Нет, для полноценного Гаусса-оружия у него не хватает мощности, хотя принцип во многом схож.

Мой собеседник улыбнулся, сделав очередной глоток вина:

— Не дотягивает... Что-то я как-то не слышал о работающей пушке Гаусса, конечно, прототипы были, но все они были как-то недееспособны. А у тебя в руках как раз рабочая вещь. Я наблюдал по камерам, как она выбивает мозги заражённым, и это впечатляет.

Я кивнул на его слова:

— Спасибо на добром слове, но мне бы сейчас хотелось узнать о вирусе некроморфизма...

Проклятая привычка, все никак не могу привыкнуть называть их просто ходячими, периодически у меня вырывается это название. Слишком много времени я провёл в борьбе с ними, и это въелось в меня так, что вытравить эту привычку у меня просто так не выйдет, и периодически будет проскакивать это название.

— Некроморфизм... Довольно любопытное название, только вот морфизма никакого нет, по сути клетки мозга просто реанимируются, выполняя некоторые базовые функции... Ну название весьма интересное, — он о чем-то задумался и начинает тарабанить костяшками пальцев по столу — перекусите, и сходим сейчас я вам кое-что покажу.

В итоге мы довольно быстро поели и отправились в один из кабинетов, где на большом экране вирусолог включил нам видео.

На мониторе рентгеновское изображение человеческого мозга, окрашенное в сине-зелёные тона. Электрические импульсы мерцают белыми вспышками, бегущими по нейронным путям. Внезапно активность усиливается — паническая буря сигналов охватывает мозг.

Затем — резкое угасание. Экран темнеет, лишь редкие искры пробегают по затухающим синапсам. Смерть.

Но через несколько секунд в стволовой части мозга появляется красное свечение. Оно расползается как инфекция, создавая новые, примитивные связи. Базальные ганглии вспыхивают алым, формируя простейшие импульсы движения. Высшие функции остаются тёмными.

Новый организм активирован — но это уже не человек... Где спустя секунду в мозг входит в пуля.

— Блять! — воскликнул Теодор.

Я обратил внимание на вирусолога, и, судя по печали в его глазах, этот человек был ему дорог.

— Мне жаль, — тихо произнёс я, но Эдвин Дженнер меня услышал.

Он взглянул на меня с печалью и кивнул.

— Да, мне тоже. Можно сказать, она пожертвовала собой, чтобы мы увидели это. Ладно, может быть, вы немного отдохнёте, а я проверю вашу кровь.

— Я могу предположить, что все мы заражены. Хотя если вы надеетесь найти у кого-то антитела, то это понятно...

Мужчина, который не успел подняться с места, замер.

— Так я понимаю, вы знаете, что все мы обречены, и что спасения нет.