Такидзиро - Семён Афанасьев
— Я не думаю, что это уместная аналогия. — Его лицо остаётся спокойным, однако во взгляде мелькает раздражение. — Кажется, вы склонны переоценивать личную перспективу, игнорируя роль иерархических статусов.
— Время нас рассудит. Зачем спорить там, где каждый останется при своём мнении?
— И вам сейчас очень везёт, что вы разговариваете не с Хьюга Хироя. Объяснить, почему?
— Не стоит. Я к нему, кстати, сегодня собираюсь, так что сравню ваш прогноз с первоисточником.
— Зачем⁈ — вырывается у инженера на автомате, о чём он тут же жалеет. — Извините, я не должен был спрашивать. Не моё дело.
— Я могу ответить, это не секрет. Как вы справедливо заметили, у меня в ближайшее время может исчезнуть возможность наносить какие-либо визиты по своему желанию. Я более чем уверен, что долго подобное не продлится, однако именно деду Хину-сан имею что сказать. И откладывать этого тоже не хочу — в силу его возраста. — Намёк сделан, понимай как знаешь.
Уэки без перехода принимается за нетронутую чашку с холодным чаем, продолжая с разных сторон пробовать меня на прочность всё тем же набором аргументов. Ничего не добившись, через четверть часа он мажет взглядом по настенным часам и очень быстро откланивается.
* * *
ИНТЕРЛЮДИЯ 2
Бух!
Щиты токусюбутай — Специального отряда Токийского столичного департамента полиции — ударили в мусорные баки на колёсиках.
— Держать строй! — тут же отозвался из-за импровизированной баррикады сятэйгасира-хоса, ответственный за оборону конкретного прохода-переулка. — Первая подгруппа, вперёд!
Мусорки на мгновение разъехались, выпуская вперёд полтора десятка человек, сноровисто прикрывшихся от тазеров полиции крышками всё тех же мусорных баков.
Пара гарпунов-разрядников зацепила кого-то из борёкудан.
Мая, наблюдавший происходящее с дистанции в два десятка метров из тонированного в ноль лимузина, скрипнул зубами, мысленно молясь всем богам, хотя до этого считал себя воинствующим атеистом:
— Только продержитесь… Ещё чуть-чуть, совсем немного, и всё будет хорошо…
Крепкие руки товарищей, вынырнувшие из-за баррикады, тут же эвакуировали потерявших сознание. Их место в переднем строю заняла пара свежих бойцов.
Оябун Миёси хотя и переживал за своих людей, сейчас ими в полной мере гордился: спокойные отрешённые лица, выверенные движения, отсутствие суеты.
Хладнокровные действия, точные тактические решения, спокойные глаза у всех и каждого — как самураи несколько сотен лет назад.
БУХ! Сотрудники спецотряда перегруппировались, часть из них заработала дубинками.
Вооружённые мусорными крышками сятэи Эдогава-кай стремительно отступили за баррикаду, их место занял десяток с длинными штыковыми лопатами.
Мая глубоко вдохнул, медленно выдохнул и мысленно похвалил себя: убить сотрудника спецотряда в таком снаряжении садовым инвентарём не выйдет, но и получить штыком в пластиковое забрало шлема — приятного мало. Или даже в защитный жилет, не говоря про ногу или кисть руки, пусть и защищённую перчаткой.
Равновесие было восстановлено.
Зазвонил телефон.
— Слушаю. — Оябун ответил стремительно, практически мгновенно, но без унизительной суетливости.
— Ваша картинка в эфире уже третью минуту, сейчас смотрят тридцать пять тысяч… Количество растёт по экспоненте… Льём стримы с трёх точек, начали репостить новостные агентства… Так-так-так, погодите… Есть! — звонящий назвал канал первой десятки. — Они подхватили трансляцию!
Мая с облегчением выдохнул, поблагодарил блогера за отличную работу, разорвал соединение и решительно полез из автомобиля наружу.
Не зря в своё время потратились на эти дроны — часть попала в зону подавления, но какие-то бабочки смогли занять нужные позиции и дать правильные картинки в эфир.
Половина дела сделана.
Миёси-старший неторопливой рысью набежал на своих, скрывавшихся за баками. Раздвинул пару человек, подхватил левой рукой крышку от мусорки, правой — черенок от лопаты и занял место в общем строю.
Сятэйгасира-хоса вскинулся было с немым вопросом во взгляде, но Мая остановил его короткой фразой:
— Командуй сам. Я — простой сятэй.
Не отсиживаться же в машине, право слово. Дело-то может где-то сделано (огласки не избежать), но бой ещё не окончен.
Пока тревога по команде дойдёт до городского штаба полиции. Пока начальство в штабе будет перебрасываться ответственностью. Пока известят начальника городской полиции.
Всё это время надо продержаться. К сожалению, ни от кого из своих подтверждения об участии в акциях неповиновения пока не пришло.
* * *
ИНТЕРЛЮДИЯ 3
— Накаяма-сан!.. — на сотруднике, ввалившемся в кабинет начальника городского штаба полиции, не было лица.
Накаяма Масатоши как раз наблюдал из открытых источников в сети, как несерьёзная на первый взгляд блокировка рядового патрульного маршрута гангстерами из Эдогава-кай прямо сейчас выливается в нечто немыслимое.
— Доклад, сжато, — скомандовал он.
Выслушав детали, комиссар полиции сделал сотруднику знак замолчать и задумался.
Должна быть причина. Какой-то информации явно не хватало. Да, в сводке за последние сутки он в силу должности видел тот самый скользкий инцидент, потом ещё позвонили смежники, но чтобы якудза вот так…
— Спецотряд с ними справится? — спросил он у подчинённого без перехода. — Почему прибыл только один взвод? Почему нет подкрепления?
— Накаяма-сан, я не думаю, что этих, — кивок на начальственный монитор, на котором борёкудан активно рубились с полицией, — удастся отжать исключительно спецсредствами. Сколько бы мы людей ни выставили, даже если весь батальон.
— Почему?
— Миёси Мая, — сотрудник указал на коренастого типа в классическом кимоно, активно орудующего толстой палкой в первых рядах. — Оябун Эдогава-кай. Давайте срочно звонить в четвёртый отдел, нужна их помощь мозгами.
— Чем этот Миёси так уникален?
— Бывший спортсмен, классическое воспитание. На нынешней стезе — треть века. Внук Миёси Ямакадзэ, воспитывался отцом в соответствующем духе.
— Демоны дери этих правых, — скривился начальник штаба, который почувствовал, что от новости заныли не только зубы, а и корни волос.
Он не работал в своё время в четвёртом отделе, не занимался именно организованной преступностью, но неплохо помнил историю.
Миёси Ямакадзэ — один из знаменитых добровольцев- токкотай, последняя сотня. Тех, которые взялись за штурвалы и отправились на последнюю задачу уже после подписания капитуляции второго сентября тысяча девятьсот сорок пятого года.
— У меня есть стандартная установочная информация четвёртого отдела по нему, — продолжил тем временем сотрудник. — Я слежу за основными персонами ключевых группировок. За теми, кто может задавать тон и моду в их движениях.
— Этот Миёси Мая что, весь в деда? — начальник штаба с отвращением к самому себе просчитывал возможные последствия инцидента.
Навскидку ничего хорошего высосать из пальца не удавалось, чтоб себя утешить — перспективы были так себе.
— Да. У них вся семья этого плана по мужской линии. Его отец, братья отца, двоюродные братья самого Миёси Мая. Яркие последователи идеологии токубэцу ко: гэки тай.
— Долбаные камикадзе. Потомственные, —