Девица на службе. Чернила и воск - Александра Воронцова
— Я пришла к вам с информацией по делу, которое, как мне кажется, вас интересует. А вы меня подозреваете. Нехорошо, Александр Павлович. Меня больно ранит ваше недоверие…
Белозерский расхохотался, да так заразительно, что у меня самой губы растянулись в улыбке.
— Я уже говорил вам, что вы отвратительная актриса? Полно, Ирина Константиновна. Полно. Я все равно не верю вашей игре. Выкладывайте.
— Если я правильно поняла смысл вашей проверки с письмами, дело касается почтовой корреспонденции, так?
Взгляд князя сделался острым, даже хищным.
— Так, — не стал он интриговать. Впрочем, я все равно бы узнала об этом утром.
— Утолите мое любопытство, каким боком вы и становой пристав имеете отношение к почте? — мне правда было интересно. Если верить Самсоновой, Белозерский — протеже самого цесаревича. Александр, как я слабо помнила из школьных уроков, вошел в историю как реформатор. Допустим, государь Николай отдал ему на откуп этот департамент, логично, что наследник пожелал поставить туда своих приближенных. Но мне слабо верилось, что какие-то реформы решили начинать со Светлоярска. Тем более присылать в провинцию не последнего человека при дворе под личиной. Интересно, а градоначальник знает, какие гости у нас здесь хаживают? А губернатор?
— Вы узнаете столько, сколько необходимо, и лишь завтра, после того как мы подпишем с вами обязательства о неразглашении.
— А вы не боитесь, что я успею выдать вас раньше? — я невинно опустила ресницы.
— Вам же придется доказать и объяснить, при каких обстоятельствах вы убедились в моей личности. Так что, думаю, вы справитесь с собой и не побежите рассказывать подружкам. Не юлите, Ирина Константиновна. Что у вас есть?
— Ничего конкретного — и тем не менее подозрительное.
Я пересказала Белозерскому цепочку своих измышлений, намеренно исказив несколько звеньев, так чтобы причина и следствие поменялись местами.
Князь слушал внимательно, однако я ожидала, что первым он задаст иной вопрос:
— Стало быть, вы все-таки следили за тем типчиком с усишками?
Я даже растерялась.
— Мы, кажется, это выяснили еще в прошлый раз…
— Я не был уверен, что это не хитроумный ход.
— Вы всерьез полагали, что я преследовала вас? — у меня даже приоткрылся рот. — Находите себя настолько неотразимым?
Мое искреннее недоумение не понравилось Белозерскому, и он предпочел проигнорировать мой вопрос.
— Вы очень и очень сомнительная особа, Ирина Константиновна. Вы сами признали, что не были в столице, но осведомлены о штемпельных конвертах. Утверждаете, что потеряли перчатки, и тут же их надеваете. Постоянно оказываетесь на моем пути и необъяснимо обладаете нужными мне свойствами ровно тогда, когда я испытываю затруднения в поиске специалиста. Я не привык доверять таким совпадениям. Что ж, вы утверждаете, что этот Никифор никак не должен быть в Светлоярске, но тем не менее он скрытно сюда вернулся, не показавшись даже матери. Может, у этого есть объяснение попроще? Проигрался или сбежал? Прячется, ведь понятно, что первым делом его будут искать у родни.
— Зачем бы тогда ему разгуливать недалеко от Управы? И что ему делать в почтовом хранилище? За какие услуги он платил служащему? Очень может быть, что я действительно сгущаю краски, но назвать поведение Никифора обыденным у меня язык не повернется.
— А может, вы пытаетесь через камердинера бросить тень на его хозяина? Ведь вступление в наследство Гаврилова вам не на руку?
— По-вашему, я настолько коварна? — изумилась я.
— Змея, — согласился Александр Павлович. — И даже ваши метки ангела не могут затмить ведьминскую сущность.
Отметки ангела? Ах да… Ямочки на щеках. Поэтично, но слишком сиропно. Впрочем, в устах князя это прозвучало скорее обвинением, чем комплиментом.
Любопытно. Я его про себя называю аспидом.
— Вы ошибаетесь. Ничего противозаконного я за Петром Генриховичем не знаю. К тому же его в Светлоярске нет, насколько мне известно. Иначе он сразу явился бы в отчий дом, а даже если бы и выбрал гостиницу, то его давно бы заметили знакомые.
Белозерский в задумчивости прошелся туда-обратно по гостиной, затем сделал круг и остановился возле меня.
— Я не верю, что вы сообщили все это, чтобы помочь мне. Однако я согласен, что что-то тут нечисто. Я уже некоторое время наблюдаю за работой почтамта, хотя меня волнует не он, а некоторые отправители, и нахожу, что здесь у вас в Светлоярске творится черт знает что. Значит, вы опасаетесь за свою жизнь?
— Опасаюсь. После того как я увидела Никифора, ночью в дом забрались, — я нарочно путала князя. — Возможно, Никифор меня все же заметил, и ему не понравилось, что я его узнала.
— Желаете… — Белозерский недоговорил, но я по глазам его этим невозможным прочитала, в чем состояло его предложение.
— Желаю… — выдохнула я томно, — быть в безопасности. Да и вам я нужна живой, верно?
— Я все про вас узнаю, Ирина Константиновна.
— Если вам это доставит удовольствие, не смею мешать… — Уж в чем я была уверена, так это в скучности биографии Басаргиной.
— Я обязательно припомню вам эти слова, — загадочно пообещал князь. — А пока… оружие у вас есть? Стрелять умеете?
— Нет, конечно. Откуда?
— Действительно. Что ж, тогда английский дамский револьвер для вас бесполезен. Подождите.
Белозерский вышел в спальню, но вернулся весьма быстро. Он протянул мне тонкую цепочку-браслет, по виду из серебра. Я сразу поняла, что это не простое украшение.
— Технология? — спросила я, разглядывая тонкую работу. — И как это действует?
— Вам надо носить его постоянно, а в случае беды вам нужно будет браслет разорвать и швырнуть в преследователя или нападающего. И желательно тут же падать на землю, закрыв голову руками.
— Оригинально, — пробормотала я. — И какой же меня ждет эффект?
— Это будет взрыв.
— Как у бомбистов? — побледнела я.
— Не такой мощный: это же не порох и не гремучая ртуть. Новая разработка, и действует она магтехнологично. Задача браслета — надолго вывести из строя противника, а не убить его. А вам нужно не попасть в радиус действия. Это на крайний случай, Ирина Константиновна.
Достаточно было бы сказать князю спасибо, но я не удержалась:
— Браслет, очевидно, женский. Для чего он вам?
Белозерский помрачнел:
— Вы готовы ответить симметрично на мою откровенность?
Я отвела глаза, надевая украшение.
— Благодарю за заботу. До завтра, Александр Павлович.