Кодекс физрука - Сергей Сергеевич Мусаниф

Когда мой местный покойный старик-отец озвучил идею о том, что мне нужно вернуться в школу, она не показалась мне удачной, но теперь обстоятельства изменились. Школа — это место, где на человека возлагается меньше всего ответственности, место, где есть педагоги, которые за тобой присмотрят (ну, в идеальном мире. Я и сам когда-то работал в школе и знал, как оно устроено на самом деле. Честно говоря, я был не самым хорошим учителем, но я старался и работал над собой, и у меня даже начало получаться, когда на нашу Землю пришла Система, и внезапно начавшийся зомбиапокалипсис не поставил крест на всех моих планах), место, которое предназначено для получения информации об окружающем тебя мире, так что твои изыскания не вызовут нездорового ажиотажа.

Осталось только узнать, где это учебное заведение находится.

Понятно, что будучи наследником княжеского рода, вряд ли мой предшественник в этом теле ходил в местную церковно-приходскую школу с тремя классами образования. Скорее всего, это был какой-то лицей в столице, откуда генерал забрал сына после очередного покушения Друцких. Я попытался провентилировать эту догадку с Игнатом, стараясь не вызвать у него подозрений, и он, вроде бы, о чем-то подобном слышал.

Попутно мне удалось выяснить, что столицей местной Российский Империи опять-таки была Москва, и мои родовые владения находились от нее практически в шаговой доступности.

Три часа на поезде. Сущий пустяк в масштабах страны, практически ближнее Подмосковье. Денег на проезд у меня, разумеется, не было, но просить в долг у Игната я не стал. Ему они нужнее, а я что-нибудь придумаю. В конце концов, не одни же пассажирские составы на Москву ходят, а по товарнякам контролеры не ходят и билеты не спрашивают.

Когда я попрощался с Игнатом и двинул из деревни в город, было еще темно. Плотник-кузнец-егерь пытался оставить меня на ночь, дескать, куда ж ты пойдешь, твоя светлость, в такую темень, утро вечера мудренее и все такое, но у меня в крови бурлил адреналин, и я знал, что все равно не засну, так что зачем зря время терять?

* * *

Свой первый когнитивный диссонанс я испытал сразу же, как только покинул деревню и вышел на дорогу. Я ожидал увидеть какой-нибудь раздолбанный грунтовый тракт, раскисший после недавнего дождя и с глубокими колеями от телег. Воображение рисовало кучи конского навоза, валяющиеся на заросшей сорняками обочине разбитые ободы от телег, глубокую липкую грязь, с которой придется бороться за каждый шаг, но в реальности дорога оказалась бетонной. Она возвышалась над окружающей местностью на добрый метр, что свидетельствовало о нормальном основании, с широкими обочинами и аккуратно подстриженной травой. Более того, на ней даже присутствовала разметка, белая пунктирная линия, разделяющая проезжую часть на две полосы. Когда начало светать, стали заметны и следы шин, остающиеся после резкого торможения.

Это было… ну, не то, чтобы странно. Просто обстановка в особняке моего покойного старика-отца, вид принадлежащей ему деревни (строго говоря, на деревню я смотрел только ночью, поэтому мои выводы вполне могли оказаться ошибочны) и убранство домика Игната наводили меня на мысли о каком-то дремучем магическом средневековье, и это еще раз напомнило мне, что никогда нельзя судить о целой картине по одному ее фрагменту. Судя же по тому, что я видел сейчас, сюда в гости заглянул уже двадцатый век, появились двигатели внутреннего сгорания (ну, или паровые, или какой-то их местный техномагический аналог с демонами внутри цилиндров). Впрочем, на мои планы свалить отсюда при первой же возможности это все равно никак не повлияло.

Разломы тут у них есть? Есть.

Осталось только найти нужный.

Я бодро шагал по обочине дороги, готовый в любой момент отпрыгнуть в сторону, броситься на землю и затаиться в траве, если вдруг рядом со мной затормозит машина с убийцами от семейства Друцких, но ничего подобного не происходило. Тракт был пуст, и до самого рассвета мне так никто и не встретился.

И это тоже было странно, потому что я привык к концепции, что нормальные дороги строят только там, где ими пользуются, а не тупо связывают ими все населенные пункты, сколь бы мелки и бедны они ни были. Опыт моей прошлой жизни тут не подходил, потому что у Системы был свой взгляд на положение вещей в мире, но вот в позапрошлой жизни все мои знакомые, кто обладал дачами в лесу, сразу же обзаводились внедорожниками, потому что последние несколько километров до их СНТ можно было преодолеть только с их помощью. Особенно после дождя. Или зимой.

Однажды я поехал по такой дороге на своей «ласточке» и чуть не оставил в очередной яме всю переднюю подвеску. А на обратном пути нам с владельцем дачи понадобилась помощь трактора.

Но здесь вот дороги приличные, за это можно поставить местной империи первый плюс. Интересно, как у них тут с дураками дела обстоят?

Я шел по дороге, чужие стоптанные армейские ботинки печатали шаг, вокруг был лес, в котором свиристели птицы, шумел ветерок и жужжали комары, и мне то и дело приходилось отбиваться от их назойливых посягательств на мою жизнь.

Похоже, многие в этом мире хотели пустить мне кровь, хотя я им ничего плохого пока не сделал. Друцкие, комары… Друцких хотя бы можно перебить всех, а вот с комарами этот фокус не пройдет, на это моих талантов явно не хватит. Тут нужен кто-то вроде Сумкина. Его основная стихия — огонь, и если он не сможет найти точечного решения именно по гнусу, то хотя бы превратит окружающий лес в пустыню, в которой мелкие жужжащие сволочи точно не выживут…

Шучу, разумеется. Не сомневаюсь, что чисто технически Сумкин мог бы сотворить выжженную пустыню из чего угодно, но делать этого он бы точно не стал. Он слишком осторожен, слишком любит взвешивать все «за» и «против», слишком много размышляет об ответственности, последствиях, об экологии и балансе, а потому практически никогда не принимает импульсивных решений. Мне кажется, он даже суккубов перестал призывать, но за это я не поручусь.

Он преодолел огромный путь с того момента, как я нашел его в подвале офисного здания в нашей старой доброй сожранной зомби Москве, и хотя, говоря откровенно, я не думал, что он протянет в новом мире так долго, сейчас я гордился проделанной им работой. Я гордился бы еще больше, если бы он, наконец-то, плюнул на