Два лика графа Белькурова - Владимир Георгиевич Босин
На следующий день я встретился со своим приказчиком, тот притащил кучу бумаг, дабы показать отчётность по вверенному ему хозяйству.
А оно в Дубровицах немалое. Это пашни, заливные луга, рыбные ловли, пасеки, ветряная мельница, винокурня, две маслобойни, использующие силу водяных колёс. А также зерновые амбары, большая кузница и лесные угодья.
Я смотрю на цифры и мне не просто вникнуть в них, приходится пытать приказчика.
Значит зерно в основном обмолочено и свезено в амбары. Большая часть идёт на продажу через доверенных купцов. Это основная статья моего дохода. В этом году рожь, овёс, пшеница и ячмень уродились на славу. Часть идёт на винокурню. А я-то думал, откуда они виноград берут в этих то краях? А оказывается, на винокурне из зерна, особенно подсыревшего, гонят самогонку. Так называемое хлебное вино. Ну и конечно оставляют зерно на весеннюю посадку и на корм скоту.
На маслобойнях давят льняное и конопляное масла, их охотно покупают купцы, да и в хозяйстве вещь жизненно необходимая. Мельница, как и винокурня даёт мне солидную часть дохода. Мы принимаем зерно с соседних сёл и неплохо на этом зарабатываем.
Сельчане солят и коптят пойманную рыбку и сами же везут её на рынок. Разумеется, часть прибыли оседает в моих сундуках.
Пасеки — это отдельная история. Всегда и во все времена — мёд и воск были чрезвычайно востребованны. Особенно воск.
Определённый доход приносила продажа леса — брёвен, досок, смолы и дёгтя.
Мне трудно представить общую площадь моей земли в Дубровицах. 40 тысяч десятин земли — это приблизительно 45 тысяч гектар. Я исхожу и соотношения, одна десятина — примерно 1.09 гектара. Огромная цифра.
Вообще мой отец был большой умницей. Он целенаправленно скупал соседние участки земли и строил перерабатывающие производства. При этом не стеснялся приглашать французских и немецких специалистов.
Я проверяю статьи доходов-расходов. Деньги ушли на ремонт мельницы, закупку железа для кузни, на соль, бочки, жалование мастеровым, на покупку четвёрки лошадей для моего нового выезда и вообще на содержание имения.
Мне только остаётся хмурить брови, пытаясь показать приказчику моё мнимое недовольство. Ну не могу я вот так сходу разобраться в этой кухне. И к моему удовольствию тот бледнеет и начинает судорожно тискать головной убор. Это говорит о том, что он не чист на руку. Ведь приказчики и управляющие априори должны воровать. Или же моё сиятельство не удосуживалось прежде так тщательно вникать в тонкости своего хозяйства. Вот тот и переживает.
Тут расписки от купцов, перечень должников и учёт поставок.
С удивлением довелось узнать, что на данный момент банки хоть и существуют, но не играют должной роли. Живые деньги никто не кладёт на свой счёт. Деньги в серебре и золоте хранят в сундуках, в глубоких подвалах. Но вроде мой родитель предпочитал давать свободные средства купцам под проценты, участвуя порой в их делах.
— Но тут я не вполне могу Вам помочь, Ваше сиятельство. Это надо говорить с Вашим управляющим господином Завадским. Я смею отчитаться только по делам в Дубровицах. Как я и говорил, хлеб нынче уродился добрый. Ржи вышло без малого на тысячу четвертей больше прошлогоднего. Винокурни дали хорошую прибыль, особенно осенняя перегонка. Масло льняное почти всё забрали ярославские купцы. А вот с мельницей беда, нижнее колесо опять сломалось. Кузнец обещает справиться, если нужное железо привезут.
В итоге Гаврила сдал мне увесистые мешочки с серебром. А также купеческие расписки и долговые обязательства. А это почти 1200 рублей серебром, 3000 ассигнациями плюс долговые расписки. Неплохо, однако. Учитывая, что хороший офицерский конь стоил от 200 рублей, обычная верховая лошадь 80, пара дуэльных пистолетов лучших европейских мастеров тянула до 100 рублей. За каменный купеческий дом в Ярославле просили 1500-3000 рублей, до 8000 целковых обойдутся дворянские хоромы с солидным земельным участком в центре губернского центра. За 1000 рублей можно купить большой земельный участок с мельницей. А зарплата моего приказчика составляет 90 рублей, а вот неведомый мне пока управляющий получает целых 300 рублей. Хороший мастеровой получает жалование 30 рублей.
— Ладно Гаврила, будем считать, что я тобой доволен. Вскоре мы уезжаем, распорядись приготовиться.
— Всё сделаем в самом лучшем виде, — приказчик, кланяясь пятится задом, будто отходит от святыни. И когда он ушёл, я облегчённо вздохнул. Принесённые приказчиком деньги и документы тут же убрал в тяжеленный дубовый сундук, укреплённый железными полосами. Он закрывался аж на два громадных замка хитрой заморской конструкций и явно служил ещё моему батюшке сейфом.
Конец сентября, начало октября ознаменовались стремительным ухудшением погоды. Зарядили дожди, и мы засобирались домой. Но в отличии от Григория я не испытывал такого бодренького энтузиазма. Да, я знал, что на зиму нужно вернуться в свой городской дом. Тут в селе жизнь просто замирает до весны. Но это автоматически создавало для меня уйму проблем. Тут и новые люди, и не только дворня. Высшее общество, в котором мне придётся бывать. А учитывая бурный и агрессивный характер моего предшественника, видимо придётся совсем не сладко. Не исключено, что случится драться на дуэлях и защищать свою честь.
Как только появилось окно и дорога чуть просохла, мы немедленно с утра пораньше выехали в Ярославль. Это около 35 вёрст.
Основной хозяйственный обоз, состоящий из телег, везущих продукты и сундуки с моими вещами будет ползти по размокшей грунтовке целых два дня. А вот кавалькада, состоящая из пяти всадников, вырвалась вперёд. Кроме обоих моих помощников и верного камердинера едет вооружённый слуга. С нами три верховые лошади, везущие наиболее ценные вещи. Излишним будет говорить, что даже мирный слуга вооружён солидным тесаком. Мы же буквально увешаны режущим и стреляющим оружием. Времена неспокойные и лучше посматривать по сторонам.
После прошедших дождей дорогу совсем разбило, но на подъезде к городу стало заметно, что власти озаботились об этом и подсыпали дорогу битым кирпичом. Уже вечереет, но по-прежнему на тракте оживлённое движение. Приближение к городу я заметил по маковкам церковных башенок и колокольному перезвону. Вскоре показались посадские окраины. Потянулись слободы: длинные ряды деревянных домов под тёсом, лавки с навесами, сараи и амбары. Потянуло дымком с кузниц,