СССР. Книга 7. Калейдоскоп миров. - Анатолий Бурак

При этом, зябко поёжившись и опасливо передёрнув плечами, Леонид Ильич оглянулся на спокойную, словно воплощение Будды, Мэй Синг. Которая, явно что-то почувствовав, подошла к Иосифу Виссарионовичу и помолодевшему и, немного ошарашенному Худенко, и уже что-то, активно и весьма деятельно, выясняла.

Впрочем, делала она это без особого нажима. И, подталкивая к откровенности, вдруг начала демонстрировать простейшие, базовые можно сказать, «фокусы» из арсенала одарённых.

Вроде показа невысокой левитации, зажжения «файербола», который, учитывая национальную принадлежность обоих только что обращённых, скорее надо называть просто «огненным мячём», и создания воздушной плети.

Для наглядности перемешанной с небольшим количеством песка. Что, как понимаю, не только делало это, страшное и поистине смертоносное оружие видимым, но и добавляло чуть-чуть абразивности. Ещё больше усиливая её боевые качества.

— Ну, вы же и сами всё видели, товарищи. — Обращаясь сразу ко всем, ответил я. — И — да! Это как раз тот, всемогущий и, прошу поверить мне на слово, очень давно живущий «господин», без одобрения которого не может произойти ни одно, мало -мальски значимое событие в этой… — Тут я, поняв, что нечаянно чуть не сболтнул лишнего, прикусил язык и сдавленно закончил. — На нашей Земле.

Вроде бы, на мою заминку не обратили внимания. Но, по цепкому взгляду Пельше и задумчиво-недовечивому и очень внимательному выражению, не оставляющему шансов отпиздеться в будущем, глаз Андропова, понял, что опять сел в лужу. Извините за мой французский.

Ну да ладно. Чёрт с ним. (Прости меня, Всевышний, за упоминание имени врага Твоего). Ведь, посетив наш с Мариной и Леськой вариант Земли, образца начала двадцать первого века, все и так поймут, что «дело не чисто». И, надеюсь, не станут слишком докучать вашему покорному слуге, лезть в жопу без мыла и вообще, требовать объяснить «теорию струн», предоставить доказательства наличия «тёмной материи» и пролить свет на основы мироздания.

— И что теперь? — Вступил в разговор Андрей Николаевич Косыгин. — Этот… господин, «дал добро»?

— Полагаю, что да. — Пожимая плечами и, про себя, но от всей души моля Создателя, чтобы это было так, согласился я. И, окидывая всех расфокусированным взглядом, высказал очень неприятное предположение. — Иначе, боюсь, все мы были бы уже мертвы.

— Страшный вы человек, Ваше Высочество. — Озвучил давно очевидную для меня и, как понимаю, совсем недавно начатую осознаваться другими, истину, Дмитрий Фёдорович Устинов. — С двойным а, скорее, даже не занаю, какое число и в какой степени здесь будет уместно, дном.

При этом маршал обороны вперил в меня пронзительный взгляд. Пытаясь вывернуть душу наизнанку и, подозреваю, вытаскивая на поверхность никому не нужное утверждение, «и вообще, являетесь ли человеком, Принц Генрих»?

— Какой уж есть. — Стараясь не доводить до эскалации никому не нужные инсинуациии, вымученно улыбнулся я. И, таким образом, попытался отвести внимание от моей, снова оказавшейся в центре всеобщего внимания, персоны.

Мысленно, при этом, посетовав на неизменность русского менталитета и постоянство широкой и слишком уж любознательной натуры.

Которая, чуть что, сразу же начинает искать «кто виноват». И только после, отвалив назначенному «мальчиком для битья» неудачнику энное количество пиздюлей (то есть, простите, строго отмеренной и хорошо дозированной дозы порицаний и наказаний), задаётся вопросом «что делать».

Но, поскольку такое положение вещей меня абсолютно не устраивало и совсем «не улыбалось», я постарался поскорее перевести дознавательные мероприятия ко второй фазе. Пусть луше озабачиваются, и «ломают головы» построением планов. И, как обычно, проводят совещания, голосуют и согласовывают.

А то ведь, поднимут нервы, засрут мозг и вообще. Приведут в полный раздрай мою тонкую и не терпящую плевания в неё, и топтания по ней грязными сапогами, душу.

— И что теперь? — Демонстративно окинув взглядом окружающие нас барханы, с еле заметной тревогой поинтересовался Виктор Васильевич Гришин. — Каков наш план и вообще, признайтесь, Принц… Неужели нельзя было обойтись без всего этого?

— Увы, нет. — Честно, как на духу, ответил я. — И, предупреждая все возможные возражения, заявил. — Предпочитаю действовать наверняка. А не оглядываться каждый раз, ожидая недовольного окрика или, не дай Господь, чего-нибудь похуже!

— То есть нас, памятуя все ваши выходки, включая, межу прочим, и эту, вы за начальство не считаете? — Недобро прищурившись, процедил сквозь зубы слегка оклемавшийся Цинёв. — А притащить сюда и, чуть не скормить какому-то животному, это для вас норма⁈

«Феерический долбоёб»! — Тяжело вздохнув, в очередной раз устало подумал я. — «Ему только что наглядно показали, что "мы не одиноки во Вселенной». А он, невзирая на это, продолжает выяснять отношения, «меряться письками» и пытается встроить, абсолютно чуждого этой Локации и этому времени меня, в свою, как по мне сильно надуманную и очень мешающую делу, иерархию.

Вслух, правда, как обычно ругаться я не стал. Хорошо хоть, помолодевший дядька за пистолетом не полез, и то славно. Правда, за это, скорее всего нужно поблагодарить Мэй. Быстро и, главное, очень эффективно обезоруживших охранников и самого Цинёва. И толсто и недвусмысленно намекнувшей, когда стоит баловаться со стволами, а когда не очень.

А молчавший до этого и чутко прислушивавшийся к общей беседе Суслов, вероятно, отреагировав на выражение моего лица, поспешил вмешаться.

— Я бы не стал столь опрометчиво бросаться словами, Георгий Карпович. — Резко и безапелляционно прервал снова начавшего наливаться нездоровой краснотой Цинёва он. — Особенно, учитывая то, что мы не знаем всех возможностей и, главное, степень лояльности именно к нам и нашему Государству, только что покинувшего нас существа.

— Их называют «Старшими». — Машинально и, как оказалось, совершенно не думая о последствиях, механически ляпнул я.

Хотя, если вспомнить все мои приключения, то я и благоразумие существуют где-то в параллельных Вселенных. Никоим образом не пересекающихся и кажется, даже отдалённо не могущих повлиять друг на друга.

Чем тут же воспользовался и, конечно же попытался припереть меня к стенке, Арвид Янович Пельше.

— Из ваших слов следует, что ОН такой не один? — Молниеносно взял быка за рога он. — И где же, скажите, пожалуйста, обитают остальные представители этого… м-м-м-м… очень загадочного и весьма впечатлившего всех вида?

«Ну, не добоёб ли я»? — Чуть не завыв в голос и, еле сдерживаясь, чтобы на начать рвать на собственной дурной голове волосы, простонал я. — «Ну кто тебя, скажи на милость, опять за язык дёрнул»?

А внимательно следивший за беседой и, как выяснилось, чутко считывавший мою мимику Андропов, припечатал.

— Опять вы что-то скрываете, Ваше Высочество! — И, оглядываясь на остальных в поисках поддержки, потребовал. — Не лучше ли, просто сказать всем правду? Расставить, так сказать,