Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени

На экране коммуникатора вспыхнул сигнал вызова. Генерал Воронцов, мой любимый тесть.

— Слушаю, Александр Сергеевич, — ответил ему, активировав видеосвязь.

На экране появилось знакомое, суровое лицо генерала. Он был в парадном мундире, что было странно. Обычно он предпочитал простую полевую форму.

— Здравствуй, Кирилл. Не отвлекаю?

— Никак нет. Как раз наслаждаюсь утренним кофе и отчетами о проделанной работе.

— Хорошая работа, — коротко кивнул Воронцов. — Очень хорошая. В Петербурге ваш «Маньчжурский гамбит» произвел фурор. Наследник лично докладывал Императору. Твои акции, парень, взлетели до небес.

— Рад стараться, ваше превосходительство.

— Брось ты это, — отмахнулся генерал. — Я звоню по делу. Ты в ближайшее время нужен в Пекине.

— Что-то случилось? Японцы готовят контрудар?

— Хуже, — усмехнулся Воронцов. — Дипломатия. Китайский Император, под давлением маршала Сюаня и «партии реформ», решил тебя наградить. Лично. Орденом Нефритового Дракона второй степени. Это неслыханная честь для иностранца и максимально, что может в принципе получить лаовай! Будет большой прием во дворце, вся знать, послы. Отказаться нельзя.

Я мысленно застонал. Приемы, балы, пустая болтовня с напудренными аристократами… Хуже этого для меня была только зубная боль.

— Понимаю твое кислое лицо, — снова усмехнулся тесть, он прекрасно знал мою «любовь» к подобным мероприятиям. — Но это необходимо. Это политический акт. Таким образом Император публично покажет, на чьей он стороне. Весь остальной контракт скорее всего решится именно там.

Это меняло дело. Ради такого стоило потерпеть несколько часов в душной компании придворных павлинов.

— Когда вылетать? — коротко спросил я.

— Завтра утром. За вами пришлют специальный борт. И да, — Воронцов на мгновение замялся, — возьми с собой Лену. Ее присутствие обязательно. Она, как-никак, тоже Строганова. И Воронцова. Это удвоит политический вес вашего визита.

— Понял. Будет сделано.

— Вот и отлично. До встречи в Пекине. Я и старик Ростов тоже там будем, так что скучать не придется. Поможем тебе отбиться от акул в шелках и парче.

Связь прервалась. Я откинулся на спинку кресла и потер виски. Пекин. Императорский дворец. Змеиное гнездо, где одно неосторожное слово может стоить дороже, чем проигранное сражение. Что ж, война продолжается. Просто театр военных действий меняется с грязных окопов на сверкающие паркетные залы. А враг остается тем же — глупость, косность и жадность. И методы борьбы с ним, в сущности, тоже не меняются. Только вместо пуль и снарядов в ход идут интриги, лесть и яд в бокале шампанского.

Я вызвал Елену. Она вошла на мостик через минуту, свежая, энергичная, в своем облегающем комбинезоне. От одного ее вида на душе становилось легче.

— Вызывал, командир? — она улыбнулась.

— Собирайте парадные платья, баронесса, — усмехнулся в ответ. — Мы летим на бал.

Елена удивленно вскинула брови.

— На бал? В Маньчжурии? Японцы решили сдаться и устроить по этому поводу праздник?

— Почти. Нас пригласил к себе китайский Император. Хочет повесить мне на грудь какую-то блестящую побрякушку.

Я вкратце пересказал ей разговор с отцом. Елена слушала внимательно, ее лицо становилось все серьезнее. Она, в отличие от меня, выросла в этом мире дворцовых интриг и понимала их подоплеку гораздо лучше.

— Это очень серьезно, Кирилл, — сказала она, когда я закончил. — Это вызов всей старой аристократии. На приеме будет каждый наш шаг, каждое слово рассматриваться под микроскопом. Они будут искать любую возможность, чтобы унизить нас.

— Я в курсе, потому ты и летишь со мной. Будешь моим личным консультантом по этикету и специалистом по отшиванию назойливых придворных там, где не справится старая гвардия.

Елена рассмеялась.

— С последним я справлюсь. Ты же знаешь, я это умею. Особенно после того случая с капитаном Го.

— Вот именно. Так что готовься, дорогая, это битва будет легендарной!

* * *

Императорский дворец в Пекине, окруженный Запретным городом, был чудовищным нагромождением изогнутых крыш, резных павильонов, искусственных озер и бесконечных галерей. Место, где каждый камень, казалось, был пропитан тысячелетней историей, властью и кровью. Но для меня это все было лишь экзотической и крайне неудобной клеткой.

Мы с Еленой уже второй день сидели почти под арестом в роскошных апартаментах, выделенных нам в одном из гостевых павильонов. Огромные комнаты с шелковыми обоями, мебелью из черного лакированного дерева и окнами, выходящими в сад, где цвели какие-то незнакомые мне, но одуряюще пахнущие цветы. Красиво, спору нет. Но эта красота давила. Нас никуда не выпускали, вежливо, но непреклонно ссылаясь на «протокол безопасности». Кормили изысканными блюдами, которые приносили молчаливые слуги в шелковых халатах. Я чувствовал себя редким зверьком в золотой клетке. Единственным плюсом было то, что мы наконец-то смогли выспаться и побыть вдвоем, вдали от грохота войны и пыли походных лагерей.

На третий день нашего заключения в дверях, наконец, появился первый официальный гость. Разодетый, как павлин, придворный хлыщ с тонкими усиками и лицом, выражавшим вселенскую скорбь от необходимости общаться с такими варварами, как мы. Он вошел, неся себя так, словно делал нам величайшее одолжение, и смерил меня таким взглядом, каким обычно смотрят на что-то неприятное, прилипшее к подошве дорогого сапога. Затем его маслянистые глазки впились в Елену, и он бесцеремонно «раздел» ее с ног до головы. Я мысленно сжал кулаки. Еще один такой взгляд, и этот павлин будет собирать свои зубы по всему шелковому ковру.

— Завтра, — процедил он сквозь зубы, с трудом выговаривая слова, — состоится торжественный прием в честь высоких гостей. Вам надлежит быть одетыми прилично, согласно вашему статусу.

С этими словами он хлопнул в ладоши, и в комнату, семеня, вошли две служанки, несшие на вытянутых руках какие-то нелепые одеяния. Я с трудом подавил смешок. Это было что-то среднее между одеждой придворного шута и нарядом провинциального актера, играющего роль богатого купца. Аляповатые цвета, дешевый блеск, нелепый крой. Очевидно, первая попытка унизить нас, выставив на посмешище перед всем двором.

Елена, в отличие от меня, даже не улыбнулась. Она окинула принесенные тряпки ледяным взглядом, и в ее глазах сверкнула сталь. Ей хватило одной секунды, чтобы оценить всю глубину этого мелкого, подлого оскорбления.

— Я это не надену, — ее голос прозвучал тихо, но