Как по заказу 1-6 - Сергей Александрович Плотников

вождя предстояло стать женой эльфа из какой-нибудь влиятельной семьи, укрепив и так немалые власть и влияние отца. По-честному, батя свою кровиночку любил, но уделять время мог только по остаточному принципу и требовал от Роны только одного: сидеть дома и не влипать в истории. Папаша моей лучницы согласно занимаемому статусу воином был отменным, и сыновей обучил, а вот с младшенькой случилась типичная проблема босого сапожника. И доверить обучение никому нельзя — урон статусу. В итоге, основной досуг Фирониэль сводился к чтению книг, вышивке (ни в коем случае не плебейскому шитью!) и занятиям музыкой. Матушка немного обучала дочурку вести домашнее хозяйство, но с поправкой на статус. То есть даже к кухне Рону не подпускали — нет, нет и ещё раз нет! Вот семейный бюджет вести — это можно, соблюдать собственное достоинство и этикет — обязательно. Опять же, древний родной язык дочери славного рода знать просто обязательно — мало ли, стихи нужно будет сложить или поэму в кругу ценителей продекламировать?

…Всё рухнуло в один миг. Отца и всех троих старших братьев порвала стая изменённых. Бывает. Результатом короткой борьбы за власть стала немедленная свадьба только-только надевшей траур вдовы с новым вождём, а её дочку, дабы не создавать дополнительную точку напряжения в будущем, просто продали в рабство. Свои же.

— Это вообще как, нормально? — даже не знаю, что меня больше шокировало, когда Рона по моей просьбе стала рассказывать о себе: сама история предательства или спокойный тон девушки. — Начать править с такого поступка… Неужели другие эльфы нового вождя поддержали?

— А не должны были? — искренне удивилось это чудо.

— Ну, как бы… обратить свободного чело… эльфа в раба… — разговор происходил на третьи сутки после моего появления в теле Арна, и у меня ещё оставались кое-какие иллюзии, привнесённые из прошлого мира. Например, твёрдая убежденность в том, что личная свобода — самая большая ценность для любого разумного вне зависимости от формы ушей.

— Все эльфийские поселения под защитой республики, в зависимости от своего размера, каждый год отправляют от пяти и более ставших совершеннолетними сородичей для получения печати подчинения, — буднично сообщила мне Фирониэль. — Подушный налог. Зато мы больше ничего не платим. Обычно отправляют сирот на попечении поселения, но когда их не хватает — жребий кидают все семьи, у кого есть совершеннолетние дети, кроме семьи вождя и его приближённых. Это если всё в порядке, и ничего не требуется. А если нужно срочно оружие закупить или сделать запас еды в неурожайный год, то лидеры Народа могут и больше призвать под печать уйти.

— И никто… не против? — а ещё минуту назад мне казалось, что сильнее шокировать меня уже нельзя.

— Уйти из земель Лида можно спокойно, если что-то не устраивает, — философски заметила эльфийка, пожав плечами. — Только в других землях поселение придётся защищать не только от тварей, но и от разумных, охочих до чужого добра. И потом, республика выставила очень мягкие условия: я читала, человеческие деревни в приграничных с землями Шрама королевствах отправляют в армию к монарху от десяти рекрутов каждый год, а остальные налоги всё равно надо платить.

— В солдаты не на всю жизнь забирают… — промямлил я.

— На двадцать пять лет, — просветила меня Рона. — Возвращаются назад живыми хорошо если два из сотни. Смертность в пехоте очень высокая, на поле боя пехотинцами принято затыкать прорывы изменённых и обеспечивать защиту дворянским ударным отрядам.

— Но это лучше, чем навсегда… перестать принадлежать себе, — слова девушки никак не хотели укладываться у меня в голове.

— Правда? — Фирониэль с удивлением распахнула свои огромные глазищи.

— Ну, хоть какой командир не сможет приказать… всякое, — мой взгляд против воли задержался на завязках платья на груди эльфийки.

— Я готова, — немедленно отреагировала лучница, потянув за шнуровку, отчего мне пришлось хватать её за руку.

— Это был не приказ! — поспешно выдохнул я, чувствуя, как к щекам быстро приливает кровь… не только к щекам. Долбанный возраст! Я уже успел забыть там, на Земле, как в восемнадцать бьют по мозгам гормоны.

— Я готова, — повторила Рона, но завязки все-таки отпустила. Она посмотрела мне в глаза… и неожиданно нежно погладила свободной рукой по щеке. — Если ты из-за Ланы переживаешь, то она сама виновата. Я сразу ей сказала, что не надо меня «защищать», но она и слушать не стала… А теперь дуется.

Только моя лучница могла сказать «дуется» про то настроение, в котором перманентно пребывала эльфийка-служанка. Н-да, щёки стало натурально припекать…

Арн, вернувшись теперь уже в собственный коттедж, первым делом решил воспользоваться своими покупками — уж больно терпеть, надо полагать, ему было невмоготу. Что характерно, свои силы и способности он всё же оценил более-менее объективно, потому затаскивать в постель эльфиек решил по одной. Вот тут-то со слов Роны вперед вылезла Эйлана, решившая защитить от поползновений хозяина более молодую соплеменницу… тем единственным способом, которым могла. То есть вызвалась сама. Что-то мне подсказывает, что проделано это было в фирменной манере, со взглядом исподлобья и жгучей ненавистью в глазах, но… Пьяному парню, успевшему добавить у торговца, море было по колено. Не знаю, как насчёт соответствующего опыта, но что-то мне подсказывает, что об удовольствии девушки новоиспеченный гражданин даже на секунду не задумался.

Короче, из хозяйской спальни Лана спустилась спустя сорок минут, растрёпанная, униженная и ещё более злая, чем обычно. Впрочем, чего бы там не произошло, своего она добилась — вторую эльфийку Арн так и не позвал. Парень продолжил бухать, совместив этот процесс с распаковкой вещей — Рона слышала звон бутылочного стекла, стук мебельных ящиков, невнятные возгласы, даже попытки петь. Постепенно всё затихло… А утром на хозяйской кровати проснулся уже я. О вчерашнем «празднике жизни» напоминали лишь головная боль, батарея разномастных пустых бутылок да горка пепла в пустом вычищенном камине…

— Ты не обязана… делать это просто потому, что мне хочется, — с огромным трудом выдавил я из себя.

— Если ты винишь себя в моей судьбе и считаешь, что при живом отце меня ждало что-то другое, то зря, — на мгновение передо мной словно оказалась взрослая, умудрённая жизнью женщина, а не вечно восторженная девчонка. — Замуж меня выдали бы, не спрашивая согласия, и постель делить мне с мужем тоже приходилось бы по первому требованию.

— Там бы ты была частью семьи… — к такой постановке вопроса я готов не был. — И потом, дети…

— Большинство детей в Лиде рождаются от союза гражданина и его рабынь или наоборот, гражданки и её невольников, — окончательно добила меня Фирониэль. — В отличие от