Попаданец в мир фэнтези - Александр Шуравин

Глава 8

Когда Сергей очнулся, густая, непроглядная тьма все еще обволакивала его. Лишь где-то сбоку, словно робкий глаз неведомого существа, маячило тусклое пятно света, пробивающееся сквозь щель. Звягинцев, ощущая тяжесть в теле и легкое головокружение, осторожно пошевелился, пытаясь понять, где он находится. Каждый мускул ныл после вчерашнего бегства и потрясений. Он попробовал пробраться к этому пятну, ползком, на ощупь, пока не наткнулся на нечто твердое и холодное — стену.

Снаружи наступило утро, и сквозь узкий лаз, который он принял за источник света, проникал бледный рассвет. Как оказалось, Звягинцев ночевал в небольшой землянке, вырытой прямо в склоне холма. Пол был устлан сухой, шуршащей соломой, источающей легкий травяной аромат. Места здесь было немного, но достаточно, чтобы с комфортом разместились два человека и его объемный рюкзак. К слову, рюкзак, к его великому облегчению, остался на месте, нетронутый, словно верный спутник. А вот Цриванс куда-то исчезла.

Сергей выбрался наружу, осторожно оглядываясь. Воздух был свеж и прохладен, наполнен запахом влажной земли и хвои. Он поискал женщину, походил вокруг землянки, заглядывая за деревья, покричал, но никто не отзывался. Тишина леса казалась оглушительной. Тогда он решил не отходить далеко от своего временного убежища, опасаясь заблудиться или столкнуться с чем-то еще более странным.

Землянка находилась всего в нескольких шагах от едва заметной тропинки, петляющей среди исполинских деревьев. Эти лесные гиганты, с их могучими, толстыми стволами, уходящими высоко в небо, по-прежнему поражали воображение. Если задрать голову вверх, пытаясь рассмотреть их кроны, голова начинала кружиться от масштабов, и Сергей ощущал себя ничтожной букашкой в этом первобытном лесу.

Вдруг Звягинцева кто-то тронул за плечо. От неожиданности он вздрогнул и даже вскрикнул, резко обернувшись. Но этим «кто-то» оказалась Цриванс. Она стояла рядом, ее дикие глаза блестели, а на губах играла легкая, загадочная улыбка.

— Ох, опять ты меня пугаешь, — укоризненно, но с ноткой облегчения проговорил Сергей, прижимая руку к сердцу.

Женщина звонко, словно лесная птица, захохотала, и что-то сказала на своем непонятном языке, указывая на свои ладони. В них лежали какие-то странные ягоды, похожие на розовые шарики. Поначалу их можно было спутать с красной смородиной, но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что это не смородина, хотя и очень похожа. Сергей стоял, не решаясь принять угощение. «Мойте руки перед едой!» — навязчиво крутилась в мозгах усвоенная с детства мысль, привитая еще в детском саду. Но в этом мире средневековья, где, судя по всему, царили совсем другие законы, вряд ли кто-то заморачивался гигиеной.

— Ишти, — повторила Цриванс, протягивая ягоды ближе, ее голос звучал мягко и настойчиво.

Рассудив, что отказ от угощения может оскорбить аборигенку, тем самым разрушив только-только начавший налаживаться контакт, Сергей решил рискнуть. Он понадеялся на спрятанные в рюкзаке антибиотики и принял ягоды прямо из ладоней женщины. На вкус они оказались немного кисленькими, с легкой терпкостью, но вполне съедобными.

— Спасибо, — пробормотал Звягинцев, кивнув в знак благодарности. Ягоды оставили приятное послевкусие, но его мысли уже витали вокруг более насущной проблемы — языка.

Он подумал, что сейчас самое время попытаться наладить хоть какое-то общение, чтобы начать изучать местный язык. Одно слово он уже знал: «ишти». Только вот его значение оставалось туманным. Могло ли оно означать глагол «ешь», или это было название ягод? А может, и что-либо другое, хотя последнее казалось маловероятным.

Сергей, решив начать с простого, указал на ближайшее дерево, его могучий ствол, уходящий ввысь.

— Дерево, — четко произнес он, стараясь, чтобы слово звучало максимально понятно.

Затем он вопросительно посмотрел на Цриванс, надеясь, что она скажет, как это называется на ее языке. Но женщина лишь молча смотрела на него своими дикими глазами, видимо, не понимая, чего от нее хочет этот странный пришелец.

Сергей не сдался. Он показал пальцем вверх, на бездонное, утреннее небо.

— Небо, — произнес он.

Потом опустил палец вниз, касаясь земли.

— Земля.

Он назвал еще несколько объектов, указывая на них:

— Трава, одежда, рука, нога.

Ночная ведьма продолжала смотреть на него, не произнося ни слова, ее лицо оставалось непроницаемым.

— Блин! — невольно вырвалось у Звягинцева, в его голосе прозвучало легкое раздражение. — Ну скажи ты хоть что-нибудь!

И она, словно в ответ на его отчаянный призыв, что-то сказала на своем языке, затем взяла его за руку и повела обратно к землянке. По дороге она вдруг нагнулась, подобрала с земли жирного, извивающегося червяка и стала рассматривать его с неподдельным интересом. Затем, повернувшись к Сергею, протянула ему эту «добычу», произнеся:

— Ишти.

Вот к этому Звягинцев был абсолютно не готов. Его желудок сжался, а к горлу подкатил рвотный рефлекс. Подавив его изо всех сил, он отрицательно замотал головой, отступая на шаг. Цриванс, ничуть не смутившись, съела червяка сама, с аппетитом, словно это был изысканный деликатес. Сергей едва сдержал тошноту, но старался не подавать виду, хотя, признаться, «не подавать виду» у него получалось из рук вон плохо. Ночная ведьма, заметив его гримасу, неудержимо захохотала, ее смех эхом разнесся по лесу, а затем она подобрала еще одного червяка и, не моргнув глазом, съела и его.

В землянке Цриванс снова полезла целоваться, ее прикосновения были настойчивыми и требовательными. Он снова оказался в её объятиях. Затем