Евгений Гуляковский - Красное смещение
Главным достоинством каменных дьяволов оказалась неуязвимость. Их шкура, покрытая мелкими прозрачными чешуйками с зеркальной подложкой, обладала уникальной способностью поглощать из любой энергетической волны строго ограниченное, необходимое для питания количество энергии, все остальное отражалось в пространство, независимо от интенсивности и мощности источника. Астероид, на котором они обитали тысячелетиями, все ближе подходил к короне звезды, вокруг которой вращался, и эволюция сделала свое дело.
Лазерное оружие — бластеры и мощные стационарные энергометы оказались неспособны пробить их защитный покров.
Из-за высокой степени опасности посадки на Затурне были запрещены, и вся нелегальная операция по отлову и транспортировке стаи камнетесов обошлась Манфрейму в сорок два миллиона международных кредитов.
Чтобы не выдать своему господину бурю чувств, овладевших им в эту минуту, Мориновский запретил себе даже мысленно пересчитывать сумму в сорок два миллиона кредитов по курсу доллара, ежегодные котировки которого на межпланетной валютной бирже все время понижались.
Не только меч, но и еще несколько странных даров получил Глеб в наследство от своего уничтоженного на берегу подземного озера противника.
Далеко не сразу понял он, какие серьезные изменения произошли в его мозгу после контакта с Гидром. Однако постепенно из скрытых глубин подсознания кое-что пробивалось наружу.
Прежде всего он обнаружил в себе новую удивительную способность видеть окружающий мир внутренним зрением. Так, как, очевидно, видел его сам Гидр.
Видимо, передача информации из мозга Гидра произошла на подсознательном уровне, непосредственно в ту часть человеческой памяти, в которую записываются события нашей жизни.
Эта память, чаще всего неосознанно, влияет на все наши поступки. Ведь именно из нее складывается основной жизненный опыт человека. Непосредственное же использование такой скрытой информации в обычных условиях возможно далеко не всегда — ее большая часть недоступна нашему сознанию.
Мозг в своей каждодневной работе не в состоянии справиться с таким объемом информации и предпочитает скользить по ее поверхности, углубляясь в детали лишь в самых необходимых случаях.
Когда отряд в своем упорном движении к центру подземелья натолкнулся на очередное пересечение туннелей, Глеб, ни на секунду не задумавшись, повернул в левый проход…
Среди множества картин, вставленных в его память мозгом Гидра, была одна, пропечатавшаяся в сознании Глеба особенно четко.
Сквозь гигантское тело Гидра, ставшее на этот момент совершенно прозрачным, вдруг высветилась вся внутренняя кровеносная система животного…
В реально происходивших событиях ничего подобного не случалось. В этом Глеб был совершенно уверен.
Вначале он не понимал, для чего в его память с такой силой внедрили эту схему, и лишь позже догадался, что Гидр пытался единственно доступным ему способом передать нечто чрезвычайно важное, минуя непреодолимый для него барьер человеческого языка…
Часами всматриваясь в экранчик курсографа, Глеб запомнил примерную схему пройденных туннелей и теперь, несмотря на ее сложное пространственное построение, вдруг узнал эту часть в рисунке кровеносной системы Гидра…
Была ли это и в самом деле кровеносная система сосудов монстра, неизвестно по какой причине повторившая в своем строении некий странный отпечаток внешнего мира, или то был лишь намек, способ, приглашение самому увидеть нечто, недоступное обычному человеческому зрению?
В сущности, это не имело значения. Важной являлась лишь сама информация…
Глеб давно уже понял: Гидр представлял собой нечто непостижимо сложное. Нечто гораздо большее, чем ее видимая, проступавшая в реальном мире часть.
Благодаря этой схеме он мог совершенно точно определить, какие из еще не пройденных туннелей скрывали в себе смертельные ловушки.
В его сознании они проступали окрашенными в кроваво-красный цвет. И чем пристальней он вглядывался в открывшуюся ему, недоступную обычному зрению схему, тем четче она становилась.
Общее количество туннелей в центральной части постепенно уменьшалось, но почти все они были полны ловушек. Лишь одна-единственная штольня, идущая в обход смертельно опасного центрального лабиринта, была способна вывести их к цели.
В картине, нарисованной его внутренним зрением, этот единственный проход окрашивался в синий цвет, и, возвращаясь к первоначальному смыслу всей схемы, он вел к сердцу Гидра…
Глеб видел это живое, мохнатое, содрогающееся от вожделения сердце оно поджидало добычу, — но из него в противоположную сторону выходил широкий синий проход. Прямой, как стрела, он перечеркивал весь лабиринт и уходил далеко за его пределы. Не здесь ли скрывался выход из подземелья? Тот единственный ход, ведущий в нижние этажи манфреймовского замка, о котором говорил ему Варлам и который они безуспешно искали во время штурма?
Чтобы выяснить, им придется пройти через центр. Через ту часть подземелья, где опасность была наибольшей, — иного пути не было.
Но, может быть, именно этого и хотел от них искалеченный мозг умиравшего монстра? Ведь сам он не имел возможности отомстить своим мучителям…
Но тогда получалось, что их опять пытались использовать для каких-то неведомых, чужих целей, и проход мог вести вовсе не туда, куда стремился попасть отряд…
Оправившись от раны, Крушинский отказался от помощи и давно уже двигался самостоятельно. Возможно, от того, что он шел медленней других или оказался внимательней, но именно он первым заметил нечто странное в облике нового, указанного Гидром прохода.
— Ты ничего не видишь? — спросил он Глеба через час, после того как они начали движение по новому маршруту.
— Нет. О чем ты?
— Посвети сюда.
Глеб послушно провел лучом фонаря по верхней стенке.
— Туннель слишком круглый.
— Что же тут особенного? Здесь встречаются проходы любой формы.
— На протяжении нескольких километров он похож на идеально ровную трубу.
— Мы слишком мало знаем о подземельях манфреймовского замка. Им тысячи лет, и многое здесь могло создаваться искусственно.
— Но это не главное. Посмотри внимательно на стены, разве ты не видишь этих бляшек?
— Каменные наплывы, — пробормотал Глеб, стараясь не выдать своей тревоги. Туннель действительно слишком уж походил всем своим видом на внутреннюю часть какой-то гигантской артерии.
— Они похожи на окаменелости, а до этого туннеля встречались одни базальты. Откуда здесь взялись осадочные породы, на такой глубине? Не нравится мне этот проход. Ты уверен, что выбрал правильную дорогу?