Гаяна - Петроний Гай Аматуни
«Слава богу! — мысленно восклицал он. — Все тихо… Надо сказать Хоутону, чтобы он ничего больше не посылал в свою газету: молчание о Пито-Као сейчас дороже золота…»
Но именно в этот день, когда Бергофф облегченно вздохнул, ему принесли корреспонденцию Хоутона.
Секретарь вошел в кабинет Бергоффа в такой растерянности, что осмелился обратиться первым:
— Сэр…
— Я вас не звал, — буркнул Бергофф.
— Это очень прискорбно, сэр, но я… Если вы позволите… Прошу прощения, сэр…
— Что у вас в руках?
— О сэр! Необычайно! Соблаговолите прочесть, сэр, и вы сами…
— Да расскажите толком, черт бы вас побрал!
— Я не уверен, что вы поверите мне, сэр.
— Можно подумать, — проворчал Бергофф, — будто я когда-либо верил газетам… Ну, давайте, что вы там такое принесли?
Приняв пачку газет, Бергофф пробежал взглядом первую из них и уже не мог оторваться от пестро сверстанной полосы с броским ярким заголовком:
КОСМОНАВТЫ В ТИХОМ ОКЕАНЕ!!!
НАХОДКА НАШЕГО КОРРЕСПОНДЕНТА МИСТЕРА ХОУТОНА НА ОСТРОВЕ ПИТО-КАО!!!
САМОЕ СЕНСАЦИОННОЕ СООБЩЕНИЕ XX ВЕКА!
ЧИТАЛИ ЛИ ВЫ ЧТО-НИБУДЬ ПОДОБНОЕ?..
Чело магната покрылось испариной.
«Постоянный рост числа наших подписчиков, —
писала редакция, —
позволивший нам в этом году утроить тираж, является несомненным свидетельством их доверия, которым мы дорожим больше всего, и поэтому не посмели бы публиковать материалы, не являющиеся абсолютно достоверными.
Напомним читателю, что под давлением общественности мы направили своего сотрудника мистера Хоутона на Пито-Као с целью подвергнуть тщательному обследованию предприятия достоуважаемого мистера Бергоффа и сам остров.
Свою миссию наш сотрудник, как уже известно читателям, выполнил блестяще и доказал, что остров Пито-Као является одним из самых очаровательных и здоровых уголков на свете, а консервированные крабы «Бергофф и К°» — самыми дешевыми, питательными и приятными на вкус.
Однако мистер Хоутон все еще не спешит покидать хотя и прекрасный, но далекий от дома край… Два часа назад мы узнали, чем был занят самый удачливый журналист в мире… Не сомневаемся, что читатель не посетует за краткую задержку выхода этого номера, связанную с переверсткой полос.
Считаем также своим долгом напомнить, что имя Боба Хоутона, несмотря на его молодость, давно пользуется глубоким уважением как в журналистских кругах, так и среди наших подписчиков. Этот молодой человек, как известно, соединяет в себе острую проницательность с отвагой и смелостью сравнений, а трезвость — с неизменной скромностью в личной жизни и редкостным даром литератора. Даже в самых своих необычных корреспонденциях Боб всегда придерживается своего излюбленного принципа: «Служить только Его Правдоподобию!..»
Дойдя до этого места, Бергофф потемнел от злости, охватившей его, и, стукнув кулаком по газете, прорычал:
— Трезвость… скромность… проницательность!!! Я его в пор-р-рошок сотру!..
— Я вам нужен, сэр?
— Что? Вон, проходимец!
— Слушаюсь, сэр… — пораженный секретарь словно провалился сквозь землю.
«Пито-Као, от вашего корреспондента, — читал Бергофф. — В глухом районе острова обнаружен межпланетный корабль, некогда погребенный под обломками скал, вероятно в результате землетрясения.
Межпланетный корабль был впервые замечен туземцем, аборигеном соседнего острова, Мауки. В отсеках огромного межзвездного корабля находятся приборы и механизмы, назначение коих мне неизвестно. Носовая часть снаряда смята, значительные повреждения имеются и в левом борту. Следует предположить катастрофу в момент или после приземления. В центральном отсеке находится скелет человека, отличающийся удлиненностью и несколько своеобразным строением черепа.
В отсеках имеются также фотоальбомы, книги на неизвестном языке и узкие ленты из пластмассы. На одной фотографии отчетливо изображены улицы странного города. На небосклоне сияют… две луны! Можно было предположить, что корабль прилетел к нам с Марса, но так ли это и когда это произошло, сразу нельзя было сказать с уверенностью.
Но фотоальбомы… Не могу не привести поразительной сценки. Пока Мелони рассматривал скелет космонавта, я, расположив удобнее фонарик, принялся за фотографии. И вдруг я почувствовал (не услышал, заметьте, а именно почувствовал!), как где-то в моей голове рождается дивная мелодия.
Я не отношу себя к числу трусов, но согласитесь, что подобная чертовщина «производит авторитет», как любит говорить наша отчаянная Мод. Перевернув страницу с изображением далекого пейзажа, я уткнулся в фотографию неведомого красивого города, и тотчас же спокойная мелодия сменилась в моей голове более живой и ритмичной.
Спокойствие улетело от меня как папиросный дым на ураганном ветру.
— Док, — заорал я, — бросайте к черту свои погремушки и ступайте сюда на выручку…
— Сию минуту, Боб, — рассеянно ответил Мелони. — Да, разумеется, я кажется начинаю понимать… Вы сказали: на выручку? Ах, на выручку! Что с вами, мой друг?
Мгновение спустя Мелони наклонился надо мной и заботливо посмотрел мне в глаза.
— Док, я чувствую, как во мне играет музыка.
Мелони обеспокоенно ощупал мой живот.
— Не там, док, — простонал я, — а вот здесь, — и я постучал пальцем по своей несчастной голове, не так давно бывшей моей единственной надеждой и оплотом будущего.
— Мужайтесь, Боб. Столько впечатлений могут заставить буксовать и не такую молодую машину, как ваша. По счастью, в моем чемоданчике имеется толика брома…
— К черту вашу касторку, док!
— Я сказал, бром, мой друг.
— Приберегите его для себя и внимательно всмотритесь в одну из этих фотографий, — я услужливо подсунул ему альбом и, дрожа от нетерпения, наблюдал.
Не прошло и минуты, как Мелони, охваченный всепожирающим любопытством, вцепился в альбом, точно кто пытался отнять его, и стал перелистывать, подолгу всматриваясь в фотографии. Невольная улыбка появилась на лице старого врача, каким-то необъяснимым торжеством засветились его глаза. Вскоре он стал мерно раскачиваться, точно кобра под звуки околдовывающей свирели.
Мне стало так нехорошо, будто я, по меньшей мере, проглотил холодильник, — у меня стыли даже кончики пальцев.
— Док, где вы храните бром?
— Не шевелитесь, Боб. Спокойствие — признак мудрости, говорили древние. Я начинаю понимать и это, мой друг. Бром здесь не при чем. Все дело в высочайшем уровне науки!
Думаю, что к этому эпизоду еще придется возвратиться, а пока продолжу свое описание.
…Итак, откуда-то они прилетели? Не с того же света? Книги и рукописи были на незнакомом языке, а фотографии давали мало пищи для размышления и уйму — для воображения.
И тут пришли на помощь сами Посланцы Неба.
Да, да! Пусть читателя не смущают