Путь к Вознесению - Софи Раш
На кону сегодняшней схватки стояла не просто победа. На кону стояло десятилетнее монопольное владение Долиной Небесных Трав, три богатейшие духовные жилы региона и древний золотой Кубок Четырех Сект!
На западной трибуне царила тяжелая, гнетущая обстановка.
Старейшины Секты Золотого Меча в роскошных златотканых мантиях с золотым шитьем сидели с напряженными, потемневшими лицами. В первом ряду, судорожно вцепившись побелевшими пальцами в полированные перила, застыл Шэнь Е. Его лицо было бледным, как могильный саван, под глазами залегли иссиня-черные тени от бессонницы, а челюсти сжались так, что скрип зубов был слышен даже на соседнем ярусе.
Для молодого возрожденца этот финал был последней ставкой в карточной игре с самой судьбой: если бастард Цзян Ли победит и здесь, весь его многолетний план мести, авторитет в столице и возвышение клана Шэнь обратятся в прах!
Рядом с ним неторопливо разминал могучие плечи первый чемпион Секты Золотого Меча — непобедимый Чжао Тяньба.
Это был настоящий исполин войны: два метра пятнадцать сантиметров роста, закованный с головы до ног в тяжелые золоченые латы из метеоритной стали. На его широком плече покоился колоссальный двухметровый палаш «Плачущий Дракон», от лезвия которого исходили волны обжигающего золотого жара. Его культивация находилась на пике девятой ступени Концентрации Ци — в полушаге от прорыва в ранг Возведения Основания! Чтобы продемонстрировать публике свою мощь, Чжао Тяньба двумя пальцами левой руки с хрустом переломил пополам железный слиток и сплюнул под ноги. — Чжао Тяньба, сиплым, срывающимся от нервной дрожи шепотом произнес Шэнь Е, наклонившись к уху гиганта. — Ты помнишь наш ночной уговор? Никаких затяжных игр. Как только сойдетесь в центре помоста — жми потайную пружину на эфесе. Черная игла сделает свое дело. Этот наглый деревенский мусор должен навсегда покинуть помост немым калекой!
Чемпион криво усмехнулся, погладив кованую рукоять палаша:
— Не трясись, господин Шэнь. Мой клинок и без всяких потайных игл разрубает гранитные утесы. Но если этот толстолобый увалень в фартуке окажется слишком упрямым — черная кость прошьет его даньтянь быстрее, чем судья успеет моргнуть.
--
На противоположной стороне арены, в гостевой ложе Ордена Цанъюнь, обстановка разительно отличалась.
Цзян Ли сидел в мягком бамбуковом кресле, закинув ногу на ногу и лениво покручивая в пальцах бамбуковую метелочку для смахивания пыли. На его носу поблескивали стильные темные очки из дымчатого хрусталя, а в тонкой фарфоровой пиале плескался прохладный настой из лепестков громового персика.
Рядом Гу Пи деловито подтягивал на пояснице тесемки свежевыстиранного белоснежного холщового фартука цвета сочной репной ботвы. После съеденной ночью пятизвездочной «Адамантовой Редьки Драконьего Панциря» кожа шестнадцатилетнего богатыря отливала благородным золотисто-стальным отливом, а в глубине его широкой груди ровно, мерно гудел неиссякаемый источник колоссальной физической прочности.
Глава секты Юнь Чжэнь подошел к юноше и с теплой, отеческой улыбкой положил ладонь ему на плечо:
— Цзян Ли. Что бы ни случилось сегодня на помосте — ты уже совершил великое деяние. Ты спас честь нашего ордена и вернул веру в наши силы. Вся секта гордится Седьмым Пиком!
Кузнец Те Бусы с грохотом опустил на стол пудовую чугунную кружку с хмельным медом:
— Ну что, соколы мои! Если утрете нос этим столичным золотым павлинам — лично откую каждому по золотому кубку в два ведра емкостью!
Главный алхимик Дань Хэ с торжественной улыбкой добавил:
— А я выдам пожизненный запас очищающих мазей для мозолей и притирок!
Сяо Чун, уже застегнувший третий пудовый мешок с расписками ставок, огласил итоговые цифры:
— Докладываю Главному Распорядителю! На победу нашего богатыря ставки принимаются один к одному! Общий банк финала превысил невероятные шестьсот тысяч духовных камней! Если мы победим — Орден Цанъюнь станет богаче половины столичных министерств!
Цзян Ли допил взвар, поднялся на ноги и весело подмигнул великану:
— Ну что, Малыш Гуппи. Пора идти на сенокос. Лишнюю траву — скосить, сорняки — выполоть, а заговорщиков — отправить на исправительные земляные работы.
— Так точно, хозяин! — расплылся в ясной улыбке Гу Пи.
--
БАМ-М-М! БАМ-М-М! БАМ-М-М!
Троекратный удар стопудового колокола сотряс основание каньона.
На середину помоста вылетел Главный Судья турнира — старец ранга Золотого Ядра. В его руках сиял золотой стяг верховной власти:
— Великий Финал Межсекторального Турнира Четырех Сект! Битва за золотой Кубок Провинции! По согласию старейшин и жребию чести финал пройдет в формате личного поединка сильнейших представителей: чемпион Секты Золотого Меча Чжао Тяньба против непобедимого богатыря Ордена Цанъюнь Гу Пи!
Сто двадцать тысяч зрителей взревели так, что с отвесных скал посыпался мелкий щебень!
Из западных ворот тяжелой, сотрясающей помост поступью вышел Чжао Тяньба. Золотые доспехи воина ослепительно вспыхивали на полуденном солнце, двуручный палаш пылал алым пламенем ци, а из-под забрала сверкал свирепый, хищный взор профессионального палача.
Навстречу ему со стороны Цанъюнь неторопливо, спокойным размеренным шагом деревенского парня, вышедшего поутру на огород за спелой тыквой, поднялся Гу Пи.
Белоснежный холщовый фартук, просторная чистая рубаха, парусиновые штаны и начищенная до зеркального блеска деревянная ложка, торчащая из нагрудного кармана.
Контраст между двумя бойцами был настолько ошеломляющим, что на трибунах вольных культиваторов на мгновение повисла немая пауза.
Чжао Тяньба остановился в пяти шагах от великана, с оглушительным звоном вонзил острие двухметрового палаша в белый базальт и раскатисто, издевательски захохотал:
— Пахарь! Я признаю: твои фокусы с чесноком и рассолом были забавны против слабых баб и болотных червей. Но передо мной твой навозный цирк окончен! Я тренировал клинок двадцать лет в кровавых битвах на границе! Мой золотой дракон не знает пощады! Падай на колени, целуй лезвие моего меча — и, возможно, я оставлю тебе руки, чтобы ты мог копать свои грядки!
Гу Пи вежливо почесал затылок широкой ладонью, окинул взглядом сверкающие золотые латы противника и своим низким, замогильно-басовитым голосом миролюбиво прогудел:
— Дяденька в золоте. Вы не кричите так громко, у нас на Седьмом Пике за лишний шум штраф полсотни медяков положен. И оружием перед обедом махать не годится. Железо у вас красивое, блестящее, да только внутри пустоты много. Давайте вы лучше меч в ножны уберете, а я вас горячей слоеной лепешкой с