Путь к Вознесению - Софи Раш
Юноша достал из рукава шелковый свиток расписок и небрежно положил его на середину стола:
— Кстати, благодаря мудрой политике главы секты и организаторскому таланту брата Ло Юня, мы только что выиграли на тотализаторе пять тысяч отборных духовных камней. Я готов пожертвовать две с половиной тысячи кристаллов прямо сейчас в фонд спасения секты от долговой ямы — в обмен на официальный статус автономии Седьмого Пика и монопольный патент на поставку провизии для боевой сборной!
При словах «две с половиной тысячи кристаллов прямо сейчас» глава секты Юнь Чжэнь мгновенно забыл о странных прическах, пищащих голосах и разлитом на штаны чае. Его глаза округлились до размера серебряных блюдец, а руки с благоговейной дрожью вцепились в шелковый свиток:
— Две с половиной тысячи камней наличными?.. Мальчик мой... Нет, драгоценный мастер Цзян Ли! Выписываю указ сию же секунду! Пик Спящего Пепла отныне провозглашается главным стратегическим и аграрным оплотом Ордена Лазурного Облака! А завтра на рассвете я лично приду к тебе в гости — нам нужно обсудить важнейший государственный заказ предков!
Глава 17. Рассветный гость и государственный заказ
Рассвет над Орденом Цанъюнь только-только пробивался сквозь густые сиреневые облака, а на Пике Спящего Пепла уже вовсю кипела здоровая аграрная жизнь.
Горный утренний воздух бодрил морозной свежестью. В углу двора, насвистывая веселую деревенскую песенку про упрямую редьку, двухметровый Гу Пи колол дрова для походного чугунка. Причем колол без всякого топора: юный богатырь брал толстенное смолистое сосновое полено, ставил на колоду и с коротким молодецким выдохом «ХА!» бил по торцу ребром голой ладони. Тяжелое полено со звонким треском раскалывалось ровно на четыре ровные плашки, а щепки веером разлетались по двору.
На крыльце в простой синей безрукавке сидел Цзян Ли, неторопливо разминая плечи и любуясь тем, как по бамбуковым желобам утренний конденсат стекает на грядки со «Сонным Хмелем».
И в этот самый миг на узкой каменистой тропе к Пику Спящего Пепла появилась одинокая крадущаяся фигура.
Незнакомец был укутан в самый простой дорожный плащ из грубого серого сукна с глубоким капюшоном, скрывавшим лицо до подбородка. Полы его плаща были щедро перепачканы в сырой глине и облеплены колючим репейником. Он то и дело испуганно оглядывался по сторонам, словно вор на чужом огороде, и старательно наступал лишь на сухие камни, чтобы не оставлять следов на влажной утренней тропе.
Однако стоило тайному гостю толкнуть сосновую калитку Седьмого Пика, как из глиняного горшка у крыльца раздался оглушительный вой:
Черенок Плачущей Пурпурной Ивы Божественного класса, исправно несший караульную службу у крыльца, отреагировал на приближение чужака мгновенно. Ива вздыбила все свои колючие фиолетовые прутья, затряслась в горшке и взвыла ультразвуковой полицейской сиреной на три ли в округе:
— У-И-И-И-И-И! ТРЕВОГА! ВОР НА МОРКОВКЕ! ГРАБЯТ! ДЕРЖИ ВОРА! У-И-И-И-И!
При этом божественный черенок не ограничился истошным воем. Изогнувшись всем стеблем, ива зачерпнула гибким побегом из соседней клумбы увесистый комок мокрого, перебродившего перегноя и со свистом метнула его точно в приближающегося лазутчика!
ШЛЕП!
Мокрый ком перегноя с чавкающим звуком прилетел незнакомцу точно в переносицу, заляпав капюшон и нос пахучими коричневыми брызгами!
— Тьфу ты, пропасть бездонная! — в ужасе зашипел гость из-под капюшона, едва не выронив из рукава резную печать ордена. — Заткнись, проклятый веник! Свои! Я верховный глава ордена, а не вор на морковке! Какая собака научила это дерево навозом кидаться?!
С крыльца лениво поднялся Цзян Ли в домашней синей безрукавке с кружкой горячего травяного чая в руке. Следом за ним с кухни неслышно вырос двухметровый Гу Пи с пудовым половником наперевес, готовый в любую секунду отправить незваного гостя в полет с обрыва.
— Ива, отбой, свои, — негромко бросил Цзян Ли, прищурившись на гостя.
Новый пассивный навык «Глаз Главного Дегустатора» мгновенно снял маскировку с фигуры в сером плаще:
[Юнь Чжэнь — Действующий Глава Ордена Цанъюнь. Уровень культивации: Золотое Ядро (средняя стадия). Текущее состояние: Крайнее нервное истощение, бессонница, панический страх перед долговой ямой, легкая контузия от вчерашних одуванчиков на арене.]
— Доброе утро, глава Юнь, — с легким поклоном улыбнулся Цзян Ли. — А вы чего в маскараде и на цыпочках спозаранку крадетесь? Али в казне ордена опять мыши завелись, и вы пришли одолжить пару мешков целебного урожая до получки? Проходите к столу, мы как раз завтракать садимся.
Глава секты Юнь Чжэнь судорожно сдернул капюшон.
Его благородное лицо небожителя, которое вчера на арене сияло неземным величием, сейчас было землисто-серым, под глазами залегли глубокие синяки, а седая бородка мелко подрагивала.
— Какой уж тут завтрак, мастер Цзян... — тяжело вздохнул глава ордена, оглядывая пустой двор и осторожно косясь на двухметрового богатыря с половником. — Дело государственной важности. Судьба всего Ордена Цанъюнь висит на волоске. Если кто-то из старейшин узнает, что я здесь... Начнется паника.
— Гуппи, налей нашему верховному главнокомандующему чаю из успокаивающего сбора «Сонного Хмеля», — распорядился Цзян Ли, усаживаясь за стол. — Выкладывайте, глава Юнь, кого на этот раз спасать надо.
Юнь Чжэнь опустился на деревянную скамью, жадно припал к пиале с горячим настоем, сделал пять глубоких глотков и шумно выдохнул, чувствуя, как спазмы в груди наконец отпускают.
Пока глава секты отпивался целебным настоем, Гу Пи успел принести из погреба широкую глиняную миску с маринованными дольками репы и связку сушеного пряного лука, аккуратно разложив угощение перед высоким гостем. Юнь Чжэнь, забыв о приличиях и сане небожителя, с тихим стоном удовольствия подцепил палочками хрустящий ломтик и отправил в рот. По его измученному бессонными ночами телу мгновенно разлилась теплая, живительная волна земной силы, разглаживая морщины на лбу и возвращая румянец бледным щекам.
— Невероятное средство... — потрясенно пробормотал патриарх, с уважением разглядывая обычную деревянную миску. — Старейшина Дань Хэ три года кряду пичкал меня своими золотыми пилюлями спокойствия, от которых во рту стоял вкус горелой меди, а в печени кололо при каждом вдохе. А тут один кусочек простого огородного корня — и в груди легко, словно я снова стал двадцатилетним послушником! Теперь я окончательно понимаю, почему Мо Ган и Те Бусы готовы стоять за твой Седьмой Пик горой. С такой кухней нам никакие столичные интриганы не страшны!
Тяжело хлопнув ладонью по столу, Юнь Чжэнь достал из-за пазухи толстый свиток из желтого