Мертвая тишина. Том 4 - Денис Старый
Не очередь, не несколько выстрелов, а один, очень отчётливый, прозвучавший, судя по всему, где-то на третьем этаже.
Я немедленно напрягся.
— Всем внимание! Третий этаж, выстрел! — предупредил я. — Не расслабляться!
Операторы принялись всматриваться в окна, снайперы скорректировали прицелы. Бойцы возле входа вновь заняли позиции, ожидая возможной попытки прорыва. Но ничего подобного не произошло. Напротив, вскоре из разбитого окна третьего этажа донёсся чей-то надрывный голос:
— Не стреляйте! Я выхожу!
— Кто такой? — заорал Андрей.
— Я Лотырёва убил! Я выхожу! Это всё Лотырёв! Я тут ни при чём! Это он предложил с детьми так… нам кормить детей нечем, они умерли бы. А так… и мы сыты и у них есть шанс жить.
Ну надо же, как быстро люди меняют убеждения. Ещё совсем недавно здесь распоряжался некий Лотырёв, которого, судя по всему, все боялись. А стоило нашим появиться и показать силу, как кто-то из его ближайшего окружения немедленно отправил начальника на тот свет. Причём теперь собирался выдать это за подвиг, заслуживающий особого снисхождения.
Я невольно усмехнулся.
— Андрей, пускай выходит, — приказал я. — Только без оружия и с поднятыми руками. И чтобы не один. Пускай всех выводит, кого сможет.
— Понял, Первый.
— И ещё. Никаких обещаний насчёт прощения. Просто говори, что жизнь сохраним до разбирательства.
На третьем этаже вновь закричали, послышалась какая-то возня, затем из входной двери показался первый человек. Мужчина средних лет, в грязном спортивном костюме, с поднятыми руками. За ним осторожно вышли ещё двое, один поддерживал другого под локоть. Следом появилась женщина с ребёнком, потом ещё несколько человек. Все они жмурились от дневного света, оглядывались на вооружённых бойцов и явно не понимали, стоит ли радоваться освобождению.
— Лицом к стене, руки на виду! — командовал Гусь. — Детей отдельно! Женщин туда же. Оружие на землю, если у кого есть!
Я наблюдал за происходящим в прицел, но стрелять уже не собирался. Теперь требовалось отделить тех, кто действительно совершал преступления, от тех, кто просто пытался выжить. А это будет куда сложнее, чем уничтожить карповских на площадке.
Потому что убить человека, который держит ребёнка в качестве товара, совсем не трудно. Трудно потом разобраться, кто из оставшихся был таким же, а кто просто боялся возразить.
И тут до меня донеслись какие-то другие звуки.
Сперва я решил, что это снова стреляют внутри санатория. Но звук был глухим, далёким, шёл откуда-то с северо-запада. Я даже приподнял голову, прислушиваясь. Затем раздалась целая серия выстрелов, причём настолько частых, что стало ясно: там работали не одиночные стрелки. Стреляли из автоматов, причём сразу из нескольких, а возможно, и из пулемётов.
Потом последовал взрыв.
Достаточно мощный, чтобы даже здесь, на расстоянии километра или полутора, почувствовать, как дрогнул воздух.
— Что за хрень? — пробормотал я и поднялся из укрытия.
— Сам пока не знаю, — сказал Лыньков, бывший уже рядом со мной.
Я показал бойцам знак сохранять тишину и несколько секунд прислушивался. Теперь сомнений уже не оставалось. Где-то неподалёку шёл настоящий бой, причём весьма интенсивный. Снова загрохотали автоматные очереди, затем послышалось несколько более тяжёлых выстрелов, после которых вновь последовал взрыв.
— Птица-один, это Первый. Проверь северо-запад, направление на два часа. Там кто-то воюет, и, судя по звуку, довольно серьёзно.
— Принял. Перехожу на указанное направление.
Я посмотрел на Лынькова, который тоже прислушивался, нахмурив брови.
— Там нехилый бой идёт, — озвучил он совершенно очевидное.
— Так это же те люди, которые на теплоэлектростанции остановились! — вмешался Гусь, подошедший к нам после того, как передал руководство зачисткой своему заместителю. — Мы ведь предполагали, что там люди есть. Вот они, похоже, и отстреливаются.
Я вспомнил теплоэлектростанцию. Большое промышленное сооружение, которое мы уже некоторое время держали под наблюдением. Признаки человеческого присутствия там действительно имелись, хотя сколько людей находилось внутри, выяснить пока не удалось. И вот теперь эти самые неизвестные вели настоящий бой.
— Похоже, у них там война, — произнёс я, наблюдая за далёкими крышами, над которыми неожиданно поднялся столб серого дыма. — Причём война нешуточная.
— Может, между собой сцепились? — предположил Лыньков.
— Слишком много стреляют. И слишком дружно, — покачал я головой. — Нет, они явно от кого-то отбиваются.
— Бурый напал? Это же в двух километрах от нас по прямой через часть ремонтников и лес. Это рядом…
— Да понимаю я. Но что? Рванем сразу? Пусть птица посмотрит, там и решение, — уже раздраженно говорил я.
Посмотрел в небо, пытаясь разглядеть наш беспилотник. Но тот уже ушёл за линию домов, направляясь к теплоэлектростанции.
— Птица-один, что видишь? Должен быть уже на месте, — нетерпеливо спросил я.
Несколько секунд ответа не было. Только потрескивание эфира и далёкая стрельба, которая теперь, казалось, становилась ещё интенсивнее. Я уже собирался повторить запрос, когда оператор наконец заговорил.
— Первый… Первый, тут… Тут армагеддец какой-то!
Я нахмурился.
— Докладывай нормально!
— Нормально? Не получится, Первый. Похоже, что все сильно меняется… Зайди на планшет, посмотри…
Я посмотрел, но параллельно говорил оператор.
— Молчуны! Их здесь очень много! Они со всех сторон идут, бегут, лезут из дворов, из-за домов, из переулков. И те, что к вам двигались, тоже сюда повернули! Просто целая река, Первый! Со всех углов, из каждой щели!
Я переглянулся с Лыньковым.
— Альфа? — спросили мы одновременно.
Оператор не ответил сразу. Видимо, пытался рассмотреть общую картину, а может, просто не мог поверить увиденному.
— Пока не вижу Альфу. Но молчунов… Первый, их здесь сотни, если не тысячи! Они идут на теплоэлектростанцию! И там люди отстреливаются, пытаются сдержать эту массу. Техника у них есть, вижу как минимум несколько машин. Огнестрел, бутылки с жидкостью. Но молчуны уже возле самых зданий!
У меня неприятно похолодело внутри. Тысячи.
Даже если оператор преувеличивал, речь явно шла о количестве, с которым мы ещё не сталкивались в подобной концентрации. И самое главное — молчуны двигались не хаотично. Они словно подчинялись единому замыслу, поворачивали в одном направлении, собирались в огромную массу и стремительно шли к теплоэлектростанции.
Такое поведение могло означать только одно.
Кто-то ими управлял.
— И похоже, атакуют наших относительных соседей, — произнёс Лыньков, тоже услышав доклад. — Это ли не нам вызов?
— Похоже, — согласился я, чувствуя, как прежние планы начинают стремительно терять смысл. — Ловушка? Тут и не ответишь.
Ведь теперь