Новый мир: начало - Тамара Преображенская
— Ух, держу, держу, — кряхтя от неожиданного веса — а вернее, от его неожиданной, нелепой беспомощности, — Дарьяна закинула его руку себе на плечо. — Опирайся на меня. Первые шаги всегда самые тяжёлые, я сама вчера ползком до холодильника добиралась. Ничего, сейчас расходишься.
— Ноги как чужие, — пробормотал Леха, морщась от боли в затёкших суставах. — И в спине стреляет…
— Терпи, казак, — попыталась пошутить Дарьяна, хотя на душе скребли кошки. — Шаг. Ещё шаг. Вот так, молодец.
Они медленно двинулись по бесконечному, мрачному коридору больницы. Каждые несколько метров Леха невольно косился на открытые двери палат и каталки, вдоль которых они проходили. Дарьяна видела, как он сжимал зубы, как бледнело его лицо, когда он узнавал в силуэтах под простынями контуры человеческих тел — узнавал и тут же отводил взгляд, будто надеясь, что увиденное окажется ошибкой.
— Не смотри, Леш. Смотри на выход. Вон там, впереди, видишь свет из дверей? Нам туда, — подбадривала она его, хотя у самой от тяжести парня уже начинало ломить поясницу, а сердце колотилось где-то в горле.
Они миновали разбитую стойку регистрации, где на полу валялись сотни амбулаторных карт — разлетевшихся, растоптанных, теперь уже никому не нужных историй чужих жизней. Наконец тяжёлые пластиковые двери приёмного покоя распахнулись, и на них обрушился поток свежего, холодного воздуха — резкого, живого, пахнущего мокрым асфальтом и прелой листвой.
Леха зажмурился, глубоко вдыхая осеннюю прохладу, и на мгновение его лицо разгладилось, стало почти спокойным. Город встретил их всё той же звенящей тишиной, но здесь, под открытым небом, дышать было несравнимо легче, чем среди больничных стен.
— И куда мы теперь? — тихо спросил подросток, когда они спустились по бетонным ступеням крыльца на засыпанный листьями асфальт. Он уже мог стоять сам, лишь слегка придерживая Дарьяну за локоть.
— Сначала ко мне, — твёрдо сказала она, осматривая пустынную улицу. — Моя квартира на двенадцатом этаже, зато там безопасно, есть запас воды и какая-никакая одежда. Нам нужно составить план, найти нормальную еду, которая не испортилась без холодильников, и подумать, как искать остальных. Готов к небольшой прогулке, напарник?
Леха посмотрел на пустынный проспект, на замершие машины, на мир, который ещё вчера был полон людей и голосов, а теперь застыл, как на забытой фотографии. Затем он перевёл взгляд на Дарьяну. В его глазах подростковый испуг смешался с неожиданной, взрослой решимостью — хрупкой, но настоящей.
— Готов, — тихо, но уверенно ответил он.
Глава 4
Дорога обратно к дому Дарьяны растянулась втрое дольше, чем её утренний марш-бросок до больницы. Город, ещё недавно казавшийся просто спящим, теперь обнажал перед ними свои новые, уродливые раны — одну за другой, без стеснения и без пощады. Ветер крепчал, с воем швыряя по асфальту обрывки газет и пустые пластиковые стаканчики, и от этого непрестанного шуршания Лёха то и дело вздрагивал, испуганно озираясь по сторонам, словно каждый тёмный переулок таил в себе угрозу.
— Ноги вроде отходят, — тихо пробормотал он, стараясь шагать вровень с Дарьяной, хотя его всё ещё заметно пошатывало из стороны в сторону. — Но в голове как будто вата. Скажи… а как тебя зовут? Я же так и не спросил.
— Дарьяна, — ответила она, аккуратно обходя распахнутую дверцу брошенной прямо на пешеходном переходе «Лады», застывшей посреди дороги, как немой укор всему, что случилось. — Можно просто Даша, если тебе так привычнее.
— Красивое имя. Редкое, — Лёха шмыгнул носом и на секунду задумался. — У меня бабушку в деревне Дарьей звали, но чтобы Дарьяна — такого не слышал.
— Это меня моя бабушка Глафира так назвала, — на губах Дарьяны появилась мимолётная, грустная улыбка, словно тень давно ушедшего тепла. — Она у меня в Тайге живёт. Глушь страшная, Тоболка называется. Там и паспортов-то половина отродясь не видела, зато имена у всех — как из старых летописей.
Они поравнялись с небольшим круглосуточным минимаркетом, притаившимся в торце жилого дома. Витрина была разбита, тяжёлые жалюзи наполовину выломаны и криво свисали с петель, точно сломанные крылья. Внутри царила непроглядная темнота, из которой тянуло кислым запахом протухших молочных продуктов.
— Так, — Дарьяна остановилась и перехватила поудобнее лямки своего рюкзака, словно собираясь с силами перед прыжком. — Лёш, план такой. Нам нужны припасы. Дома у меня шаром покати, а без еды и воды мы долго не протянем. Зайдём сюда.
Лёха заглянул в тёмный провал разбитого окна и побледнел. Его взгляд наткнулся на чью-то руку в синем рукаве куртки, неподвижно лежащую прямо у кассовой стойки, — и на миг весь мир вокруг словно застыл.
— Я… Даш, можно я на улице подожду? — его голос снова сорвался на сиплый подростковый фальцет. — Не могу я туда. После больницы… тошнит меня.
Дарьяна посмотрела на его дрожащие губы и понимающе кивнула. Мальчишка и так держался из последних сил, цепляясь за остатки самообладания, и незачем было ломать его психику окончательно.
— Хорошо. Стой здесь, прямо у входа, на свету. Если увидишь кого-то или услышишь странный шум — сразу зови меня. Громко, понял? Из поля зрения не выпускай улицу.
— Понял, — Лёха послушно прислонился спиной к кирпичной стене дома, пряча руки в карманы толстовки.
Дарьяна глубоко вздохнула, натянула капюшон куртки пониже на лоб и, осторожно перешагнув через осколки толстого витринного стекла, вошла в полумрак магазина. Под ногами хрустело, и этот хруст в тишине казался оглушительным. Внутри всё было перевёрнуто вверх дном: полки с чипсами и сухариками выпотрошены, дорогие сигареты у кассы выгребены подчистую. Первые мародёры брали то, что полегче и подороже. Но Дарьяну интересовало совсем другое.
Она прошла в глубь зала, стараясь не смотреть в сторону касс. Добравшись до бакалейного отдела, она с облегчением увидела, что нижние полки уцелели. Паника — плохой помощник: люди в спешке хватали алкоголь и сладости, забывая о главном. Дарьяна принялась быстро, но аккуратно набивать рюкзак: три пачки гречки, две — риса, пакет макарон. Рядом, в мясном отделе, на удивление сохранилось несколько банок свиной и говяжьей тушёнки в жестяных банках. Они были тяжёлыми, но это был чистый белок, который не испортится без холодильника. Туда же отправились пара пачек соли и коробка спичек.
«Вода. Нужна чистая вода», — стучало в голове, настойчиво и неотвязно.
У заваленного стеллажа с напитками она нашла целую, нераспечатанную упаковку пятилитровых бутылок. Поднять её целиком Дарьяна бы не смогла, поэтому она ножом разрезала пластиковую плёнку и взяла две бутылки за