Мертвая тишина. Том 4 - Денис Старый
— Значит, запасы у них имеются? — уточнил Крест.
— Ещё какие! — вмешался Сергей. — Они… после нас, когда мужики наши проторили дорогу, супермаркет чистили. Большой, с продовольственными складами. И у них погибшие были, зато вывезли столько продуктов, что на нескольких грузовиках не увезти. И лекарства, и бытовую химию, и всё остальное. А теперь сидят за забором и говорят, что это их добро, потому что они за него кровью заплатили. Вот и говорят, что либо под них, в рабы, либо никак.
— Так ведь действительно заплатили, — заметил Андрей. — Если люди погибли, добывая продукты, понятно, почему они не хотят отдавать их первому встречному.
— А наши, значит, не погибали⁈ — вспыхнула Марина Павловна. — Мой муж там остался! И брат мой! Они после уже, вместе с санаторскими туда ходили! Только продукты потом все в санаторий свезли, потому что у них склад большой и холодильники работали. А когда мы попросили свою долю, нам сказали, что всё уже распределено. И теперь каждый раз приходится унижаться, чтобы получить несколько пакетов крупы! И сволота, детей не принимают.
Женщина тяжело задышала. Андрей видел, как у неё дрожат руки, и понимал, что речь идёт не только о продуктах. В этой истории переплелись смерть близких, чувство несправедливости и страх перед завтрашним днём. Люди санатория, вероятно, тоже имели собственную правду. Там находились десятки детей, которых нужно было кормить ежедневно, а запасы, какими бы большими они ни казались, рано или поздно закончатся. Но это не отменяло того, что в соседнем детском саду люди голодали, глядя на хорошо охраняемые склады.
— Они детей кормят, — уже спокойнее продолжила Марина Павловна. — Всех своих детей кормят. И больных не бросают. Только поэтому я и говорю, что люди там не совсем плохие. Но злые стали, Андрей. Очень злые. Любого чужого готовы застрелить, если к забору приблизится. Даже разговаривать не хотят. А теперь ещё слухи пошли, от которых волосы дыбом встают.
— Какие слухи? — спросил Крест.
Женщина посмотрела на Сергея. Тот помрачнел ещё сильнее, затем подошёл к окну и убедился, что снаружи никого нет. Только после этого Марина Павловна заговорила, понизив голос почти до шёпота.
— Говорят, они детей продавать собираются. Не всех, конечно. Тех, кто постарше, кто без родителей, за кого некому заступиться. Вроде бы появились какие-то люди из деревень, предлагали обменивать продукты и оружие на детей. Я сама этого не видела, сразу предупреждаю. Но слухи ходят, и не на пустом месте, потому что несколько подростков из санатория куда-то исчезли. Нам сказали, что их перевели в другое место. А куда — никто не знает.
Глава 18
Продавать детей…
Андрей почувствовал, как неприятно похолодело внутри. После общины Волка он уже не удивлялся человеческой жестокости, но торговля детьми всё равно казалась чем-то запредельным. Впрочем, делать выводы на основании слухов он не собирался. Исчезнувшие подростки могли погибнуть, сбежать или действительно быть переведены в другое убежище. Однако проверить информацию следовало обязательно.
— Вы говорили о людях из деревень, — медленно произнёс он. — Что это за люди? Откуда они приходили? Вы с ними разговаривали?
— Мы нет, — ответила Марина Павловна. — А санаторские, говорят, пробовали связаться по рации. Там где-то секта появилась. В деревнях, недалеко отсюда. От них прибыли к нам. Люди рассказывают, что у них жертвоприношения какие-то происходят. Сначала думали, что просто слухи, но потом еще один мужчина прибежал, весь избитый, и рассказывал такое, что мы ему даже поверить не смогли. Он говорил, будто они людей убивают во время своих обрядов. А детей особенно ценят.
Сергей шумно выдохнул и отвернулся. Андрей некоторое время молчал, обдумывая услышанное. Секта с человеческими жертвоприношениями, вооружённые подростки, санаторий с большими запасами продовольствия и практически беззащитный детский сад — всё это складывалось в весьма неприятную картину. И хуже всего было то, что никто здесь не обладал полной информацией. Каждый знал только собственный кусочек происходящего, а остальное заполнял слухами, страхами и домыслами.
Вызывало немало вопросов, почему тут кто-то вовсе бегает. И почему никто не прибежал в общину Корзуна. Да, логика была. Все же санаторий и детский сад находились рядом с шоссе, а чтобы в микрорайон попасть нужно еще и немного леса проехать, потом медицинские учреждения.
— Почему вы не ушли отсюда раньше? — спросил он наконец. — Неужели не понимали, что рано или поздно вас либо ограбят, либо перебьют?
Марина Павловна посмотрела на него так, словно он спросил величайшую глупость.
— А куда идти, Андрей? — тихо ответила она. — В лес, где звери и нелюди? В деревни, где людей приносят в жертву? К таким, как Волк, чтобы нас превратили в рабов? У вас постоянно стрельба. Может зомби бьете, может людей. Мы ведь не знаем, кто где живёт и что там происходит. Здесь хотя бы стены знакомые, вода есть, печку поставили, немного еды осталось. А там что? Смерть? Так лучше уж здесь умереть, чем попасть к людям, которые заставят нас работать за миску похлёбки, а женщин и детей превратят неизвестно во что. И про вас говорили, что стреляете в то, что движется, не важно: люди ли, или зомби. Взрывы были. Мы видели, как дроны летали.
Она замолчала, затем неожиданно добавила:
— Мы ведь не только нелюдей измененных боимся. Людей боимся больше. Зомби хотя бы сразу понятно, чего хочет — жрать. А человек сначала улыбается, обещает защиту, зовёт к себе, а потом выясняется, что ты уже никому не принадлежишь, кроме него. Сергей нам про Волка рассказывал. И другие тоже. Так что не обижайтесь, если мы вам не верим.
— Я и не обижаюсь, — ответил Андрей. — Потому что сам там был. И прекрасно знаю, о чём вы говорите. Только у Корзуна всё иначе. У нас есть правила, есть работа, есть общая охрана, продовольствие распределяется между людьми. Никто не заставляет женщин становиться чьими-то наложницами, а мужчин — рабами. И если кто-то хочет уйти, его никто не держит силой.
— Красиво говорите, — заметила Марина Павловна. — Только Волк тоже красиво говорил, когда людей к себе заманивал. А потом