Мертвая тишина. Том 4 - Денис Старый
— Итак, ты от Бурого, — сказал я.
— Я был вынужден с ним быть. Ну, он отморозок, как и люди его, — сказал, словно бы выплюнул, мой собеседник.
— Ну, это ты можешь песню петь сколько угодно, вопрос, насколько она мне понравится. Я, знаешь ли, переборчив в музыке, — сказал я.
Ещё немного поиграли взглядами. И в какой-то момент я уже решил, что такой принципиальный человек, который не может отвернуть взгляд, мне вообще не нужен, как он демонстративно именно это и сделал, словно бы покоряясь.
— Я бы мог спросить тебя о том, с каким заданием ты прибыл сюда. Думаю, ты сам понимаешь логику, что Бурому, хоть он и зэк, но не думаю, что полный идиот, вполне важно знать, что у нас происходит, и иметь вот своего человека.
Вновь пауза. Где-то наверху раздался стук, послышались шаги, а затем скрипнула дверь. Подвал освещался двумя электрическими лампочками, одна из которых то и дело едва заметно мигала. Пахло деревом, железом, какими-то старыми тряпками и чуть-чуть сыростью. Пленник посмотрел на лампочку, словно удивляясь тому, что у нас вообще имеется электричество.
— Генератор на тебя еще тратим, — посетовал я. — Давай быстрее поговорим. Электричество нынче дорого. Так что? Где ответы?
— Я не буду оправдываться. Мне это ни к чему. На поверхности, может быть, ты и вправе подумать таким образом, — был мне ответ.
Я кивнул Чёрных, и он подал флягу с коньяком нашему пленнику. По стандартам: предоставить немного положительных эмоций, показать, что мы люди, что способны не только бить и связывать, но ещё вот угощаем стратегическим продуктом. Насколько хороший коньяк может быть стратегическим продуктом, уверен, что этот мужик знает прекрасно.
— Хорошо, рассказывай о себе, — сказал я, приготовившись ждать увлекательную историю.
Хотя, если он действительно послан нашими конкурентами, а перед тем, как этого засланного казачка направить к нам, его проинструктировал кто-то с мозгами, то легенда не должна быть какой-то заковыристой и обладать яркими моментами. Всё буднично…
— Меня взяли по старым грехам. Я десять лет жил в Казахстане, скрывался, но нашли там. Да, я был наёмником, ушёл воевать ещё до того, как началась война. Скрывался, потому что убил…
Мужик прикусил нижнюю губу, и мне даже показалось, что начала проступать кровь. Или к нам послали матёрого оперативника, конспиратора и талантливого актёра, что он так играет, либо не врёт.
— Я убил своего лучшего друга… Думал, что убил. Застукал его на своей жене и избил. Не хотел. Просто бил, в какой-то момент потекла крыша, я не соображал, что делаю. А потом просто забрал манатки и уехал. Меня нашли, перевели сюда. Мой адвокат отправил дело на доследование, там оказалось, что, может, не столько я его убил, сколько жена моя добила… Грязь всё это. А я не грязный, я человек.
И стоит, казалось, проникновенный, словно бы действительно человек изливает мне душу. В какой-то момент мне даже в какой-то степени стало жалко мужика, и что жена его оказалась такой стервой, и что жизнь он свою поломал. Ведь на вид не старше тридцати пяти лет.
— Хорошо, здесь я понял. Тебя держали в КПЗ. Там было восстание… Ну или как назвать, когда зэки смогли захватить власть после всего этого апокалипсиса, что случился. Но если тебя направили в разведку, то доверяли. Значит, ты уже что-то сделал. Участвовал в бою с Комитетом спасения?
— Нет, не участвовал. Но разведку вёл. Бурый хоть и отморозок, но он опирается на нормальных, даже привлекает к себе не только зэков. Даёт доступ к ресурсам, женщинам, к власти. Он грамотно себя ведёт, — признал пленник.
— Но… Когда наступит это «но»? Или ты пришёл расхваливать, какие хорошие порядки у Бурого? — спросил я.
— Но он жестокий, и еще забрал мою женщину. Так, чтобы показать свою власть, он забрал то, что у меня было единственно дорого, — произнёс мужик, и на этот раз в его голосе я услышал не столько обиду, сколько настоящую ненависть.
— Уже более понятно. Как же ты успел так влюбиться, если был в КПЗ?
— Это двоюродная сестра моей бывшей жены. Она ещё вообще была юной девочкой, когда всё это случилось, когда друга я убил, или ее сестра. Но вот, как говорила, пронесла свою детскую любовь. А тут вся эта хрень произошла. И так получилось, что мы встретились, и она выжила. Девчонка-то не от мира сего и в телефонах не сидела. Активная девочка была, да и есть…
— Хорошо, и ты хочешь отомстить? — спросил я. — Как же так получилось, что ты решил уйти от Бурого? И вот ты здесь, а она там, ты её оставил.
— Ты это, не бей по больному. Девки из гарема находятся под серьёзной охраной, и там немало девчонок, которые или родственницы, или любимые женщины других парней. Они как в заложниках. И Бурый уже неоднократно казнил девок только потому, что их родичи что-либо сделали не так…
Мне казалось, что прямо сейчас он должен заплакать. Но нет, мужик ещё держался. Я не задал тот логичный вопрос, который сейчас просто повис в воздухе. Какого же хрена он тогда припёрся сюда, понимая, что её казнят?
— Ну, спрашивай уже как оно есть. Не спросишь, так сам отвечу. Она просила о смерти. Она уже дважды пыталась вскрыться, но всё спасали. Она нашла возможность, просто попросила меня отомстить.
— Жесть, какие страсти, — не выдержал и сказал Чёрных.
Я посмотрел на него, и тот сразу замолчал. Не потому, что испугался, а просто понял, что не время и не место. Пленник тоже повернул голову, но ничего не сказал. Сидел, глядя куда-то в сторону, и я заметил, что пальцы его сжались настолько сильно, что побелели костяшки.
— Имя-то у тебя имеется? — спросил я.
— Сергей. Сергей Ковалёв. Можно просто Серый. Меня так ещё до всего этого называли, — ответил он.
— Ну вот, Сергей, уже лучше. А то сидим, разговариваем, словно на каком-то анонимном собрании любителей выпить, — сказал я. — Меня Корзун зовут. Хотя, думаю, ты и так знаешь.
—