Вещая Мара - Степан Пропан
«Официально» — это у букмекера в таблице. В реестре станции ничего не изменилось. Но я смотрел на счётчик копий и понимал, что с поправкой за каждой перепечаткой уже не угонюсь.
В сто тринадцать с половиной часов, когда шум в ленте ещё не думал стихать, канал связи в нашей рубке вдруг подал вызов. На связь впервые после нашего расставания у борта «Дара Полярной» вышел сам Тихон Бельский.
Голос у него оставался всё таким же мягким, ровным и неторопливым, каким я запомнил его у причала. Он поздоровался без нажима и сказал, что только что прочитал сводку «Рупора» и теперь смотрит на мою историю совсем иначе, чем в день нашего знакомства.
— Когда ты впервые привёл свой корвет в порт, Марк, я считал твою бессонницу навязанным испытанием, которое выпало человеку без его спроса и потому заслуживало сочувствия и помощи, — негромко проговорил Тихон.
— А теперь что изменилось? — спросил я, глядя на дорожку его сигнала на экране.
— Теперь ты сам и по доброй воле срастил два корпуса, сохранил прежнее свойство судна и открыто подтвердил, что собираешься идти на нём дальше, а сохранение такого знака по своей воле перестаёт быть бедой и становится выбором, — пояснил он тем же спокойным тоном.
— Это просто наш корабль, Тихон, и мы чинили его для того, чтобы жить и работать, — ответил я.
— Всё, что несёт на себе след Полярной и сохраняется по воле владельца, прямо относится к ведению Конклава, поэтому я очень прошу тебя не ждать чужих решений и обратиться к ним самому уже сегодня, — мягко произнёс Бельский.
— Нет, я никуда к ним не пойду, — сразу отрезал я.
Тихон помолчал пару секунд и попросил меня не отвечать сгоряча, а подумать над его словами. Я посмотрел на сидящую рядом Нику и повторил: думать не о чем. «Вещая Мара» принадлежит нам обоим, решения по своему борту мы принимаем вдвоём, без участия Конклава.
Чтобы вернуть разговор на землю, я сам напомнил ему о деле. Четыре его контейнера с пломбами по-прежнему стояли в нашем трюме с просрочкой с двадцатых суток, карантин с судна был давно снят, и теперь после закрытия проверки мы могли в любой час перевезти груз на указанный им склад.
— Не нужно никуда ничего возить, Марк, мои люди сами заберут все четыре ящика у твоего узла, и никаких штрафов за просрочку я с тебя взыскивать не стану, ведь по сравнению с главным вопросом эти контейнеры сейчас не имеют значения, — ответил Тихон. Тихо добавил «жаль» и отключил канал.
На сто четырнадцатом часу, спустя час после выхода сводки Аси и через полчаса после звонка Бельского, в разделе платных объявлений «Рубки» зажглась выделенная рамка. Четыре строчки открылись на всех терминалах порта одновременно.
Предмет запроса: подтверждённые координаты стоянки и маршрута позывного «Бессонный».
Приметы судна: сращённый из двух половин корвет с силовыми узлами двух стандартов.
Вознаграждение за подтверждённые сведения: 300 клёпок.
Источник размещения и заказчик: …
Я прочитал объявление дважды, удерживая себя от паники. В рамке просили только местонахождение и приметы корпуса. Ни приказа на захват, ни призыва к охоте. Имя заказчика скрывалось за обрывом строки.
Молча скопировав окно вместе с минутой выхода, я сохранил его в памяти своего планшета прямо рядом с копией сообщения Карпова со «Шпонки». Ника посмотрела на экран через моё плечо, сверила время со сводкой «Рупора» и отдельно записала у себя в таблице интервал в один час между публикацией и появлением розыска за деньги.
— У твоего позывного быстро нашёлся покупатель, — негромко заметила она, убирая стилус.
Я вернулся к выпуску Аси: счётчик перевалил за три тысячи просмотров. По инерции разделил триста клёпок награды на три тысячи и получил десятую долю клёпки на экран. Чушь. Просмотры — не люди, заказчику хватит одного подтверждённого ответа. Четыре часа назад я расплатился за скорость в очереди одной правдивой фразой. Теперь наши координаты стоили триста клёпок. Получить их должен был кто-то другой.
Глава 27. Наводка
Счёт прилетел быстро. Через двенадцать минут после объявления о награде «Рупор» запросил тридцать клёпок. Бесплатно Ася приложила три строки: отметку приёма заявки, входящий номер и время регистрации. Имена и суть сообщения откроются после оплаты.
За три минуты до письма Аси на экран рубки уже упало извещение порта о досмотре нашего судна группой с фрегата Конклава. Я успел дочитать бумагу только до середины.
Мы с Никой положили оба планшета рядом на край пульта и сличили цифры. Номер основания в извещении о досмотре совпадал с номером в образце Аси до знака.
— Плати, — коротко сказала Ника.
Я нажал подтверждение без раздумий, списывая тридцать клёпок из сорока двух и оставляя в кассе ровно двенадцать клёпок под резерв топлива. Через минуту замок на файле «Рупора» открылся.
В выписке значилось, что узел Конклава принял сообщение в сто тринадцать часов пятьдесят минут — через девятнадцать минут после окончания нашего разговора по связи, — причём в графе отправителя стоял борт «Дар Полярной» с подтверждённой меткой владельца, а предметом передачи числились координаты стоянки у узла номер двенадцать и приметы нашего корвета.
Строкой ниже Ася приписала по данным палаты расчётов, что отправитель сообщения награду по объявлению не запрашивал и никаких выплат по рамке в триста клёпок через систему не проходило. Время приёма шло на десять минут раньше объявления в «Рубке».
— Похоже, Бельский не продавал нас за триста, — проговорил я вполголоса.
— Одно точно: координаты он передал сам, Марк, потому что напротив «Дара Полярной» стоит его метка владельца, — вернула меня к документу Ника.
Я в уме прокрутил назад весь наш разговор. Тихон ни словом не соврал мне про контейнеры и не давал обещания хранить молчание, а просто попросил обратиться в Конклав самому и, получив отказ, через девятнадцать минут сделал это за меня.
Я тут же отбил Асе запрос. Хотелось узнать, есть ли у неё данные о заказчике объявления за триста клёпок и о том, почему Бельский подал заявку именно сейчас.
Ася ответила мгновенно: торгует записями из узлов связи, домыслы не продаёт. Проводка с меткой отправителя в системе есть, мотив человека в кабеле не пишется. За объяснениями — к самому хозяину «Дара». Его слова останутся его ответом, не её доказательством.
Я переключил камеру обзора на причал по соседству на кольце В. Длинный тёмный фрегат с белой полосой по борту и отметкой порта на досмотр стоял в Гавани гостем уже вторые сутки, но в начале