Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова

– Так получилось.

– Не прошла мимо.

– Кто тебя убить-то хотел? Знаешь?

Моника потерла лицо.

– Нет. У меня тоже… свое. Не художники с поэтами, но сложно было.

– Расскажешь?

– Конечно.

У Моники детство было немногим лучше. Даром, что аристократка, жизнь их тут не баловала и персиками не кормила. Моника с детства была красоткой, но вот денег в семье не водилось. Так что родители выдали ее замуж за мужчину на сорок пять лет старше. Сопротивляться? Да Монике тогда это и в голову не пришло! Если у Ангелины родители были безалаберные, то у нее авторитарные. Давили танком. Возражения? Самостоятельность? Нет, не слышали! Папа-мама сказали прыгать – бегом, и плевать, что впереди обрыв, жить захочешь – летать научишься.

Замуж она вышла, прожила с супругом аж полтора года, забеременела, и тут супруг померши. На радостях, наверное.

Если бы родился сын, он бы получил часть состояния. Родилась Ханна.

Моника была уже третьей супругой, двух предыдущих ее муж пережил, от второй супруги у него и сын был, эн Хуан Паскуаль Кампос.

Моника, конечно, так не выражалась, но Геля поняла. Сын был – полный Хуан. Мачеху он в постель пригласил почти сразу, труп зарыть не успели, спасло только то, что она была глубоко беременна. И лежала не вставая, а полежать рядом лекари крепко запрещали.

Тут и ее родители приехали, надеялись на сыночка и часть наследства. Так что до родов у Моники было все хорошо и спокойно. А вот потом…

Родилась Ханна.

Закон в таких случаях гласит, что дочерям выделяется десятая часть наследства отца – в приданое. То есть часть выделяется, кладется в банк, а матери выплачиваются проценты. Алименты до совершеннолетия ребенка, на что-то ж растить его надо! В случае Моники – небольшие. Жить на них можно, но хорошо жить уже не получилось бы.

Родители плюнули и уехали. Забирать дочь с собой они не торопились, вдова с ребенком теряет свою ценность на брачном рынке, да еще и сына родить не смогла, фу!

Хуан начал распускать лапы, уехать-то Монике было некуда. Она уже думала найти себе где-то квартирку, но – энна же! Моника была почти не приспособлена к жизни. Стирать, гладить, готовить… ну не умеет она это! Не учили ее ничему полезному! А жить как?

Оставалось терпеть, отбиваться от пасынка и лихорадочно писать всем родным, может, ее хоть кто-то примет? Пока желающих не находилось. Хорошо еще первый год, пока она кормила малышку, пасынок ее не трогал, да и Моника тогда пополнела, волосы лезли, пятна на лице, не красотка. Потом кормить перестала, начало все приходить в норму, Хуан активизировался, но сделать ничего не успел.

Ханна оказалась на редкость спокойным ребенком и радовала мать крепким здоровьем, хорошим сном и аппетитом, а потом еще и сообразительностью. Моника ходила с ней гулять в парк, неподалеку от дома. Долго гуляла, каждый день часа по три-четыре.

Там ее счастье и нашло.

Альваро Рауль Эррера.

Мужчина тоже ходил в этот парк. Воевал, был ранен, ему рекомендовали гулять побольше, чтобы восстановиться и разработать ногу. И он ходил кругами. И Моника ходила с малышкой.

И… как-то постепенно они начали разговаривать, потом уже ждали встреч, а потом…

– Я тогда не знала, что он – Эррера, даже и в голову не пришло.

– Эррера – это что?

– Ах, ну да!

Эррера оказались весьма состоятельной семьей. Деньги, благородство, древность рода. Завидный жених. Почему до сих пор не окольцованный? Были причины. Альваро сделал Монике предложение, которое было принято с радостным визгом, потом удочерил малышку Ханну, и стали они жить-поживать, добра наживать.

Догадываетесь, что случилось потом?

Правильно, конец сказки. Сказки всегда заканчиваются свадьбой.

Альваро был моряком, более того, одним из адмиралов, адмиралом Южного флота Далерии, и в плавании проводил не меньше полугода. А иногда и побольше. Работа такая, кораблями в ванночке не отделаешься, приходится надолго оставлять дом.

Монику это не смущало, она спокойно ждала любимого и собиралась ждать, сколько понадобится.

Проблема выползла, откуда и не ждали.

У Альваро обнаружилась родня. Которая, пока адмирал был дома, ограничивалась двухдневными визитами вежливости и источала мед, а стоило Альваро уйти в плавание, как матушка свалилась Монике на голову, как птичье добро. И начала вести себя примерно так же. Все трое.

Матушка. Виктория Лореа Эррера. Сестра – Гарази Виктория Эррера. И вот у этой сестры была еще и подруга. Некая симпатичная энна Розита Элиа Молина.

Моника бы их с удовольствием выгнала вон, но… мать ведь! Альваро такое может и не одобрить.

– И подругу хотели выдать замуж за твоего мужа?

– А… откуда ты знаешь?

– Такие во всех мирах одинаковы, – вспомнила Геля свою свекровь, которая с гордостью могла носить прозвище «Свекобра». Еще б и змей за пояс заткнула. Любовь Федоровна всю дорогу считала, что такая кобыла – не пара для ее нежного, трепетного и тонко чувствующего мальчика. То, что мальчик в тридцать лет упорно искал себя то на диване, то в пивнушке, ее не волновало. Не она ж оплачивала поиски, а кобыла-жена.

– У тебя тоже… было?

– Угу.

Моника погладила Ангелину по руке.

– Это сложно…

Сложности были у всей семейки бывшего мужа с Ангелиной. Но это уже детали. Так что Геля продолжила слушать.

Вот, Альваро в плавании, а его родня – к Монике домой. И ведь не выгонишь, потом это ТАК преподнесут мужу – не отмоешься. А еще Хуан. Который тоже считается ее родней. И которого тоже привезла с собой свекровь. Пока он руки не распускал, но Монике и намеков со взглядами хватало.

А еще обещают приехать родители Моники и привезти с собой ее младшую сестру и младшего же брата. Сестру надо вывозить в свет, искать ей мужа, Альваро же поможет, правда? А брата надо пристраивать на службу. И – тадаммм! Угадайте, кто должен помогать бедному мальчику? Конечно, зять, они ж ему самое ценное отдали, старшую дочь, он теперь всей семейке Видаль по гроб жизни обязан.

Ангелина подумала, что это дело такое… она бы всей семейке Видаль мигом гроб обеспечила. В нем же и домой отправила. Но Моника на это точно не способна, вон как пальцы ломает.

– Гадюшник в сборке?

– Ну…

– Довели?

И с этим было сложно спорить. Моника тяжко вздохнула.

– Я не представляю, что начнется, когда приедут родители. Обычно я брала Ханну, и мы уезжали, или наносить визиты или за город, на пикник, или просто катались…

– Докатились, – подвела итог Геля. – Кому-то вы серьезно