Торжествующий меч - Гарет Ханрахан
«Никто не вытащит меня, — сказал Разрушитель Чар, — пока я не буду уверен, что выбрал подходящего владетеля».
«Разве я не заслужил этого права?» — крикнул Идмаер. «Что еще тебе нужно?»
«Кровь», — ответил меч. «Резня. Разрушение городов. Но сначала объяснение». Меч устремил на Альфа свой зловещий взгляд. «Я был твоим мечом. Ты завоевал меня в битве».
«Да», — осторожно согласился Альф.
«Я поклялся служить тебе».
«Поклялся».
«Я поклялся служить тебе верно». В голосе меча слышалось нездоровое рвение. Он размышлял над этими словами десятилетиями. «Я поклялся не обманывать тебя, не вводить в заблуждение и защищать твое тело от колдовства. Я не сдержал какую-то из этих клятв?»
Про себя Альф подумал, что меч явно нарушил клятву «я поклялся не обманывать тебя», но…
«Ты никогда не подводил».
«Я сказал: я буду убивать, когда ты будешь мной владеть, и щадить, когда ты будешь меня сдерживать. Разве я не защитил тебя у Бавдуина? Разве я не защитил тебя, когда ты сражался с принцем Маэдосом? Разве я не убил Рыцаря Роз? Разве я не победил в Харнсхилле? Разве я не помог захватить Ущелье? Разве я не сразил Заступников в Авосе?»
«Ты сделал все это».
«Я мог бы сделать гораздо больше. Потоки крови по всему миру. Но ты сдерживал меня, и я подчинялся».
«С трудом».
Порыв ветра подхватил рваный плащ и унес его, обнажив меч. Лезвие было повреждено — по черному металлу пролегала сетка тонких как волоски белых трещин. Оно больше не поглощало свет, больше не казалось готовым проглотить вселенную. Оно было ущербно. Меч говорил с такой интенсивностью, что вибрировал, и с лезвия сыпалась мелкая металлическая пыль.
«Я сказал — я поклялся, владетель, я поклялся своим создателем. Держи меня рядом с собой, сказал я, и я буду верен тебе и только тебе. Разве я не обратился против Акрайста? Разве я не убил принца Маэдоса?»
«Успокойся, — сказал Альф, — ты сейчас сломаешься».
«Держи меня рядом с собой, и я буду верен тебе. И что же ты сделал, Ламмергейр? Расскажи нам! Расскажи миру, что ты сделал!»
«Я бросил тебя в озеро», — ответил Альф. «Весь мир знает. Есть даже песня про это».
«Есть?» — удивленно спросил меч.
«Этот все тот халтурщик Руэл», — пробормотал Альф. «Тот самый чертов идиот, который окрестил меня Ламмергейром».
«Значит это что...» Меч задрожал, и по земле пробежала дрожь. Мутная вода окатила сапоги Альфа. Идмаер не дрогнул, хотя некоторые из его рыцарей вздрогнули и спрятали лица. Лиса бросилась прочь и, взмахнув хвостом, исчезла в кустах. «Неважно! Ты признаешь это! Ты отверг меня и тем самым нарушил клятву».
«У меня в груди было две стрелы!» Боль от ранения давно забылась. Воспоминания о страдающем лице Берис, ее мольбах, были свежи в памяти. Момент, когда она выпустила первую стрелу и поставила свое дело выше их дружбы, — это все еще причиняло боль.
«Ты мог сразить ее», - прошипел Разрушитель Чар. «Но ты колебался и поплатился за это. Ты всегда медлил с нанесением удара».
«Это была Берис!»
«Ах, Девятеро. Всегда Девятеро. Все речи только о Девяти», - сказал меч. «Когда ты впервые взял меня, я не знал своего предназначения. Я думал, что был создан для одной цели, но мне о ней никогда не говорили. Какое-то время я задавался вопросом, не в этом ли заключается моя цель — только в убийствах. Я так хорош в этом, и хотел, чтобы меня хорошо использовали для совершения изысканных кровавых расправ. Из всех потенциальных владельцев, Ламмергейр, твои руки были самыми... сговорчивыми. Лучше быть в руках тупого грубияна, чем в руках хитрого слабака».
Альф пожал плечами. О нем говорили и хуже. Лучше быть тупым грубияном, чем монстром, каким его некоторые считали.
«Со временем я научился терпеть тебя. Я увидел те немногие достоинства, которые у тебя были. Поклялся служить тебе. Затем я понял свое предназначение. Увидел его в предупреждениях Берис о вероломстве лесных эльфов, в сетях иллюзий, сотканных вокруг Эвервуда. В долгом противостоянии между энхедраями и ахедраями и в бесподобном великолепии искусства моего создателя. Лорд Боун создал меня с одной целью — убить Эрлкинга.
Когда мы с тобой поехали в Арден, Ламмергейр, я ликовал! Наконец-то у нас появилась общая цель, меч и рука стали единым целым! Я чувствовал твою брезгливую нерешительность, твою хнычущую слабость, но знал, что в тебе тоже есть сталь! Ты убил вождя огров! Ты победил Акрайста! Ты убил Лорда Боуна! Как человек, совершивший все это, мог быть слабым?
Ты упирался и тянул время, ныл о цене кровопролития. Даже когда собственные приспешники Эрлкинга сказали нам, что его нужно уничтожить, ты колебался. До Харнсхилла — там ты не колебался! Семь против одного, и мы победили! Рыцарь Роз был побежден! Какая радость была пролить его кровь и знать, что я острее всех остальных мечей».
«Это был хороший день», — признал Альф. Он сел на влажную траву рядом с Разрушителем Чар. «У меня было несколько таких». Это была правда. Многие из его других побед были горько-сладкими. Пейр погиб вместе с лордом Боуном. В ту ночь, когда он спас жизнь Дервину и встретился лицом к лицу со Смертью, Берис обвинила Лаэрлин в участии в заговоре Эрлкинга против человечества.
Взгляд меча дрогнул, потускнел, а затем вернулся, полный гнева.
«Тогда ты снова заколебался! Ты отвернулся и снова попытался заключить перемирие».
«Брачан собирался осадить Авос», — напомнил Альф. «Тысячи людей погибли бы. Я должен был…»
«Брачан осадил Авос. Тысячи людей погибли. Река покраснела, и я почувствовал это во вкусе воды. Ты ничего не достиг, Ламмергейр».
«Да, — вздохнул Альф, — я потерпел неудачу. Но я пытался. Я действительно пытался».
«В неудаче нет добродетели», — крикнул Идмаер. Военачальник стоял неловко в стороне, утратив свой авторитет. Меч игнорировал его.
«Но мы еще не перечислили все твои преступления. Худшее еще впереди», — продолжил меч. «Ты бросил меня в пруду, чтобы никто другой не мог мной воспользоваться. Ты предал нашу общую цель. Мы