Эльфийский сыр - Екатерина Насута

– Хоровод! – хлопнула в ладоши Рада и крутанулась. – Хоровод, хоровод…

– Что… – Анна только и успела поставить тарелку на стол, как ее захватили, закружили, утянули. И Марусю тоже. Загудела, отзываясь, земля. И сила ее пробудившаяся напоила травы.

Будут зеленеть.

Будут тянуться к солнцу.

Земля, она такая, возьмет и смех, и слезы. И надежды, чаяния, страхи. Все-то, только танцуй, спеши, ступая шаг в шаг, не разрывая сплетенных пальцев.

И не думай…

Разве что взглядом можно найти того, кто тоже ищет тебя, перебирая в хороводе девиц, словно бусины в ожерелье. Пусть кажутся одинаковыми, но нужна одна-единственная, особая. И по лицам видно, что среди этих, чужих да незнакомых, есть те, кого водянички зацепили.

А стало быть, может, и сладится…

И за них радостно.

А за себя… Взгляд поймал взгляд. Маруся даже споткнулась бы… Удержали. Сохранили. И только в ушах зазвенел смех.

Они тоже видят.

Понимают…

Нет, рано думать, рано надеяться… или поздно? И когда, чтобы вовремя? Или она опять слишком много всего в голову набрала. Надо быть проще, легче… и танцевать.

Просто танцевать.

Ведагор уже ждал.

Сел на пенек, ноги вытянул, глаза прикрыл, будто спит. Впрочем, стоило ступить на поляну, и глаза открылись.

– Давно сидишь? – поинтересовался Бер у братца, который поднялся и отвесил Таське церемонный поклон.

– Не особо. Задремал, кажется. Хорошо тут у вас, тихо…

– Ты один?

– Вадик с моими в поместье. Делает вид, что я отдыхать лег.

Ведагор потянулся и шею потер.

– Затекла что-то… Ну, рассказывай, во что вляпался.

– Я не нарочно!

Выглядел брат несколько уставшим. Или это просто ночь и темно? Или… Он ведь постоянно в делах, то одно, то другое. Род большой. И забот хватает. А он, как старший, большую часть на себя взвалил, матушке помогая.

Раньше Бер об этом как-то и не думал.

А теперь вдруг совестно стало.

– Нам идти надо, – сказала Таська. – Тут недалеко так-то, но земли уже не наши, а нам там не рады… да и внимания привлекать не хочется. С них станется разрыть.

– Что?

– Могилу, – пояснил Бер, пытаясь отделаться от мысли, что в роду-то все при делах. А он сам по себе. Младший. Слабый… или балованный скорее? – Помнишь легенду про Святогора Волотова?

Ведагор кивнул.

– Это не легенда. Его и вправду тут похоронили. Не только его, но его… Идем. – Таська дернула за руку. – Курган небольшой, да и в лесу его отыскать непросто… Может, по документам лес и Севрюгинский теперь, но он все одно Аленку слушает. А еще матушка Аленкина велела укрыть, лес и укрыл. Так что случайно не наткнутся, но…

Голос Таськин звонкий разносился по лесу.

– Погодите. – Ведагор вытащил фонарь. – А то ночью по буреломам…

– Лучше выключи. – Таська покачала головой. – Там техника ляжет. Силы много.

– Тогда так. – На ладони Ведагора появился светляк. – Сойдет?

– Вполне.

И все-таки курган был довольно далеко. Или, может, просто показалось? Все же лес. И ночь. И ощущение такое, что они кругами ходят.

Или петлями.

Под ногами то ямина, то овражек, то кочка моховая. Над головой – ветки, которые того и гляди по лицу хлестанут. И где-то там, в этих ветвях, печально ухает сова.

Таськино платье светится золотом.

Само.

И она мелькает впереди живым огоньком, который то и дело останавливается, чтобы оглянуться. Медленно? Бер мог бы и побыстрее, но Ведагор вдруг остановился.

– Погоди, – попросил он. – Подержи. Сможешь?

– Смогу. – Бер огонек принял. – Тут… молоко вкусное. Сил прибавилось… чутка. А ты…

– Да что-то вот… то ли недоспал, то ли много времени в офисах просиживаю. Надо бы подтянуться…

Врет.

По лицу видно, что не в этом дело.

– Вед?

– Да все нормально будет, мелкий…

– Сам ты мелкий. Я… я, может, еще вырасту. Назад…

– Вперед. – Ведагор упрямо качнул головой. – Не заставляй девушку ждать. Кстати, если упустишь, я тебе самолично уши оборву.

И снова стал собой прежним.

А потом лес, казавшийся бесконечным, расступился.

И курган…

Что сказать. На курганах Бер бывал. После третьего курса прицепили к историкам-археологам, практику проходить, и всею толпой на раскопки отправили.

Весело было…

И курганы имелись. Правда, те в степи стояли, возвышаясь над нею молчаливыми памятниками прошлому. Тогда-то даже возникло чувство, что нельзя их расковыривать.

Неправильно это.

Впрочем, курганы и не тронули. Что-то там не заладилось, и Особый отдел разрешения не дал, потому и копали рядом, искали стойбища и легендарный город. Нашли кучу черепков, кости и всякое-разное.

Но этот курган, он…

Он был родным братом тех, что остались в степи. Не так, чтобы огромен. В три человеческих роста, вряд ли сильно больше. Травою порос, но только ею. Лес окружал его, не смея переступить через единожды установленную границу. Лес, в отличие от людей, помнил.

– Это… – Ведагор сделал вдох, и губы его растянулись в улыбке. А потом он сбросил пиджак. И ботинки снял.

Носки, впрочем, тоже.

И Беру подумалось, что в этом имеется свой смысл, что сила, которая скрывалась внутри кургана, она родная, своя. И к ней тянет прикоснуться.

– Мама… – Ведагор опустился на колени, оперся на руки и закрыл глаза. – Мама рассказывала, что род наш пошел от Святогора-Волота. От того, кто был сыном смертной женщины и подгорного духа, воплотившегося из любви к ней. И что пока носила она дитя, он поднимал из глубин огонь земной, согревая им кровь…

Сказка.

Бер ее тоже слышал. Да и кто из Волотовых не слышал-то?

– А после смешивал кровь свою с молоком, которым поил дитя. И рос Святогор не по дням, а по часам. И к трем годам стал так могуч, что одной рукой поднимал матушку свою, а к пяти – избу. К десяти – и терем, в котором жил, со всеми людьми и скотиной.

– Скотине это вряд ли нравилось, – проворчал Бер.

И коснулся…

Земли?

Травы?

Легенды? И ведь тут она… некоторые вещи не обмануть, не подделать. Сила гремела. Звенела… звала?

Шаг.

И еще.

Трава мягкая, что шелк, и Бер, захватив ее горстью, протягивает сквозь пальцы. На них остается пыль и та же, исходящая из земли,