Ян Сигел - Честь чародея

Что ж, Моркадис добилась своего. Дрянная девчонка, которую я научила всему, что знала сама! В тот же час я поклялась, что вырву из ее груди сердце и сожру его. Но, увы, это не вернет плод. Как неосмотрительно я вверила его заботам стражника! Первый плод, уже почти созревший, потерян навеки! Эта мысль причиняла мне невыразимые муки. Должны же были остаться хоть какие–то следы — обуглившаяся кожа или клок волос. Но ничего такого не было, и теперь я поняла, чего боялась больше всего. Эта ночная воровка забрала ее, чтобы выведать мои секреты и использовать их против меня. В этот момент я почувствовала, что откуда–то издалека до меня доносится призыв, такой настойчивый, словно дитя зовет свою мать. Это голова, а не Моркадис оставила свой след в доме. Это ее голос беззвучно звал меня все время — голос, как эхо, похожий на мой собственный. Морган! Я почти забыла, что когда–то она предала меня, в моей голове крутилось лишь одно: она моя сестра и теперь я никогда ее не увижу. Нет, я должна забрать то, что принадлежит мне, и отомстить за эту кражу!

В бешенстве я продолжила обход дома. Негемет не отставала от меня ни на шаг. Свирепо урча, она побежала на кухню, и тогда мы освободили Гродду. Но в подвале меня ждал еще один сюрприз. Вся моя коллекция была варварски разрушена. На полу валялись осколки бутылки, в которой я хранила душу сопливой нахалки. Вне себя от ярости я крушила оставшиеся сосуды — теперь они мне больше не нужны. Глаза богохульника я растоптала в последнюю очередь. А в шкафу, не обращая внимания на этот бедлам, мирно посапывала голова Сисселоур. Она что, смеется надо мной? Творится неизвестно что, а ей ни до чего нет дела! Схватив ее за космы и вытащив из шкафа, я закричала ей прямо в лицо:

— Она была здесь! Здесь, на этом самом месте! Она ломала мои вещи, разбивала мои сосуды, выпускала плененные души на свободу! Где эта девчонка? Где?!

— Какая девчонка?

— Не смей насмехаться надо мной! Здесь была Моркадис. Она видела тебя, а ты видела ее. И только попробуй увильнуть от ответа — превратишься в фарш!

— Я и не насмехаюсь, — заскулила голова. — Ты меня совсем сбила с толку с этими своими девчонками — кто «она», кого «ее»? Да, Моркадис была здесь и даже видела меня, но не заинтересовалась. Видимо, у нее были другие цели.

— Что она говорила?

— Мне — ничего. В шкафу было темно, к тому же питательная жидкость, в которую ты меня поместила, надежно скрывала меня от внешнего мира. Я была слепа, глуха и нема, как ты и приказывала.

— Ты моя названая сестра, мой… — я долго не могла подобрать нужного слова, — мой друг. Ты должна была что–то видеть или слышать…

— Она была с мужчиной.

— С мужчиной?! — Я была поражена. Даже об этой предательнице Моркадис я думала лучше. — С каким еще мужчиной?

— Не так красив, как ты или я. Но ведь краше нас с тобой вообще никого нет. Описать его в точности я не могу: видела его мельком, да и то сквозь ресницы. Думаю, во времена рыцарей он носил бы черные латы. Такие, как он, всегда побеждают на рыцарских турнирах, потому что не привыкли проигрывать. В нем есть что–то особенное. Дар или что–то еще…

— Какая ерунда! Смерть не добавила тебе ума. Избавь меня от своих дурацких фантазий. Скажи лучше, откуда ты знаешь про его Дар?

— Я не знаю, я чувствую.

— Ты уверена?

— Нет. Как я могу быть уверена, если почти ничего не видела? Пошевели мозгами…

— Все, мне надоело, — прошипела я. — Так и хочется проткнуть твою гнилую башку палкой и вытащить наружу заплесневевший ил, который у тебя вместо мозгов.

— Я мертва. Ты не сможешь мне навредить.

— Я могу тебя изуродовать. Ты этого хочешь?

— Уродуй. Но знай — Моркадис выросла. Она могущественная колдунья. Я видела ее лицо — от него веет холодом, как от луны. Ее глаза полны решимости. Она найдет способ одолеть тебя. Вражда с тобой — это не только ее проклятье, но и твое.

— Замолчи! Ей никогда не победить меня! — Я вцепилась в ее волосы с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Никогда не говори никогда. Предания ничему не научили тебя? А как же двери, ключи от которых утеряны, невыполнимые задания, битвы, выиграть которые невозможно? Ведь находился герой, который справлялся со всем этим и добивался победы! Твоя судьба в ее руках, Моргас, я видела это так ясно, будто твой смертный приговор был написан на ее лице. Ты веришь в предания, моя названая сестра, мой друг? Ты…

— Иди к черту! — Я не дала ей закончить и со всех сил ударила голову об стену. — Заткнись!

Возможно, она именно этого и хотела.

Теперь она не могла ответить, а у меня не было возможности возродить ее к жизни. Сисселоур была единственным человеком, коротавшим со мной столетия под Вечным Древом. Но Моркадис убила ее, и теперь она ушла навсегда. Моркадис, опять Моркадис! Это уже слишком! Впрочем, я никогда не скучала по Сисселоур. Лишь однажды между нами вспыхнула любовь, но это было очень и очень давно, в самом начале нашего изгнания. Я не буду тосковать по ней.

Негемет смотрела на все это с поистине кошачьей невозмутимостью. Что скрывается за ее безразличным видом? Наверное, я никогда этого не узнаю.

Я должна вернуть Морган, прошептала я себе. Нам столько нужно друг другу рассказать, стольким поделиться. Мне казалось, что вместе с ней я смогу найти ответ на решающий вопрос — вопрос, который до сих пор не осмеливалась себе задать. Я и забыла, что она тоже всего лишь плод.

Войдя в гостиную, я увидела, что там следов разрушения нет, хотя я чувствовала, что они и тут побывали. Я не стала задумываться над тем, что за мужчина был с Моркадис. Скорее всего, водитель или охранник, а может быть, ухажер, которого она приворожила. Сисселоур вбила себе в голову, что он обладает Даром, но, скорее всего, это не так. Нет, этот незнакомец меня не волновал! К тому же у меня и без него было слишком много поводов для беспокойства. Я шла по следам Моркадис. Они вели на чердак, в темницу моего узника, которого я не навещала уже несколько недель. Дойдя до двери, я остановилась как вкопанная — зловоние, сочившееся из темницы, было ужасным. Как я и ожидала, магический заслон был в порядке. Ни у кого не хватило бы мощи нарушить мое заклятие. И все–таки она была там вместе с Морган, она стояла у дверей, вглядываясь в непроницаемый мрак, и видела, как низко пало то существо, которое она когда–то использовала, а потом предала. Кажется, она называла его союзником. Не уважай, не благодари без надобности — вот чему я учила ее. Я никогда не считала своего узника человеком, но сейчас язык не повернулся бы назвать его животным. Скрючившись, он сидел под окном и пристально глядел на небо. Можно подумать, он способен тосковать по небу! Ночь была черна и безлунна, но в его каморке мрак был еще гуще, чем снаружи. Грязные патлы волос падали на его лицо, он сидел, обхватив себя руками за плечи, и сосредоточенно молчал. Уродливые кривые ноги обвивал хвост. Прикрытые веки, напоминавшие шляпки грибов, даже не дрогнули, когда я вошла.