Майк Эшли - Волшебники

Щепки, еще державшиеся на дверной коробке, задрожали. Куски дерева на полу зашевелились и стали трястись. А потом все обломки замка и дверной коробки медленно и как будто обдуманно поднялись, поползли, закрутились и скользнули или подлетели на свои места, и вместо обломков перед нами предстала целая, неповрежденная дверь.

Я подошел осмотреть ее, когда дым рассеялся. Было хорошо видно, что язычок задвижки торчит из замка: дверь закрывали изнутри.

— Так все и было? — спросил я у Стрюка.

— Подтверждаю, что так, — ответил он, закрывая огонь в жаровне медной крышкой.

— Что же, мы разобрались, — сказал я. — Мы имеем дело с загадочным происшествием в запертой комнате.

— Проклятие! — сказал Горс, осматривая восстановившийся замок. — Дверь теперь в порядке, да?

— Нет, — ответил ему Стрюк. — Части притянулись друг к другу лишь на время. Через несколько часов все вернется обратно.

Горс покачал головой.

— Проклятие! — повторил он.

— В данной ситуации это, возможно, не самое уместное выражение, — отметил Стрюк. Он выпрямился и подошел к кровати. — Вы позволите? — спросил он, указав на тело.

— Пожалуйста, — ответил я.

Он наклонился над трупом и стал совершать движения, как будто щупая пальцами или коля палочкой, но при этом не касаясь мертвого тела.

— Хм, — произнес он. — Ха-а-а, — продолжил он.

Он достал нечто, больше всего похожее на кусочек хрусталя на веревочке, взяв устройство за веревочку, и стал подносить хрусталь к разным участкам тела убитого. Над одними участками хрусталь описывал круги, над другими покачивался туда-сюда, но внезапно он натянул веревку, как будто хотел сорваться с нее и куда-то полететь.

— Так вот, — сказал Стрюк.

— Что? — спросил я.

— Его застрелили, — сказал он.

— Это я и так знал, — ответил я.

— Лучше проверить, чтобы знать наверняка, — ответил он. — Свинцовая пуля попала ему прямо под шею и разлетелась внутри, а куски оказались повсюду, от желудка до мозга. Ужасно.

— Что-нибудь еще? — поинтересовался я.

— Смотри, — сказал он, указывая на открытый чемодан.

Я подошел и заглянул внутрь. Чемодан был пуст, а дно и боковые стенки его оказались черными, обугленными. Казалось, что внутри все сгорело, а содержимое превратилось в готовые вот-вот рассыпаться комочки угля и пепла.

— Проклятие! — сказал я.

Стрюк покачал головой.

— Прошу тебя, — сказал он, — рядом с нами, даже сейчас, могут находиться… существа, способные воспринять это слово всерьез.

— Да, — согласился я, преодолевая порыв закрыть голову руками и произнести защитное заклинание. — Так вы хотите сказать, — хрипло прошептал я, — что чемодан изнутри сожгло дьявольским огнем?

— Обрати внимание, — сказал Стрюк, — что кровать под чемоданом даже не опалило. Как ты это объяснишь?

— Так называемое холодное пламя телепортации, — предположил я. — Это оно, как я полагаю, оставляет после себя такие следы.

— А что тут, по-твоему, телепортировали? — спросил он.

— Я не стану ничего предполагать, — ответил я. — Такими вещами занимаетесь вы с Мелисой.

Стрюк медленно обошел комнату, тыча палочкой в сторону то одного, то другого предмета. Мелиса с закрытыми глазами стояла в углу, ощупывая воздух своими тонкими пальцами; я обыскивал карманы убитого и выкладывал все, что удавалось обнаружить, на письменный стол напротив кровати.

Нашел я несколько мелких монет; корешок билета на бейсбольный матч, где играли «Chicago Hurlers», состоявшийся в прошлую субботу; складной нож с двумя лезвиями, одно из которых было тупым, а другое еще тупее; зубочистку из слоновой кости, в кожаном футляре; маленький пузырек с наклейкой, сообщавшей, что вода в нем получила благословение епископа Лангерта из Ордена Старого Обряда Цицерона Ассамблеи Друидов Северной Америки; бумажник, который никак не хотел открываться, и три ключа на золотом брелоке в форме пирамиды. На каждой из четырех граней пирамиды было написано по одной букве какого-то незнакомого мне алфавита.

— Кто-нибудь из вас знает, что тут написано? — спросил я, протягивая пирамиду.

Мелиса открыла глаза и внимательно посмотрела на предмет.

— Искатели Истинного My, — сообщила она. — Четыре стороны изображают четыре буквы из мувианского алфавита: Акка, Покка, Тикка и Хам. Они обозначают внутренний рост, гармонию, большого черного жука и вселенскую осознанность.

— Жука? — переспросил я.

— Жук означает…

— Не важно, — сказал я. — По поводу этих Искателей вы мне ничего дельного не расскажете?

— Каждую минуту на свет появляется новый Искатель, — сказал Стрюк, стоя у окна, которое он успел распахнуть и теперь внимательно разглядывал внутренний двор.

— Это какое-то странное совпадение, — спросил сиплый голос из дверей, — или нас это тоже касается?

Там стоял тощий лысый тип по имени Годфри, являвшийся шефом детективного отдела города Сан-Франциско. Уперев руки в бока, он сверлил нас свирепым взглядом.

— «Не спрашивай, по ком звонит колокол», — продекламировал Стрюк и закрыл окно.

— Шеф, — обратился я к Годфри, — а вы что здесь делаете?

— Сенатор Лэнгфорд прибудет с минуты на минуту, — сообщил Годфри. — Я пришел убедиться, что его встречают должным образом, расставить нужных людей в правильных местах, посмотреть, что собираетесь делать вы и ваши загадочные друзья-маги. А меня встречают новостью о том, что на третьем этаже лежит жмурик.

— Забавно, знаете ли, — задумчиво произнес Стрюк.

— В убийстве не может быть ничего забавного, — ответил Годфри. — Даже если убитый родом из Чикаго.

— Дело не в этом. Разве сенатор не просил вас держать ваших людей подальше или по крайней мере сделать так, чтобы их не было видно? — спросил Стрюк.

— Ничего подобного, — ответил ему шеф Годфри.

— Значит, похитителя не волнует, что его пытается задержать вся полиция Сан-Франциско. Похоже, он чрезвычайно уверен в себе.

— Ну, раз уж вы об этом заговорили… — сказал Годфри.

Стрюк засунул палочку себе за пояс.

— Пойдем-ка вниз, — сказал он, — мне кажется, здесь мы уже все сделали.

— Что, уже отчаялись разрешить загадку об убийстве в запертой комнате? — спросил Годфри Стрюка, глядя при этом на меня.

Шеф Годфри не признавал этой новомодной манеры привлекать к изучению места преступления колдунов-следователей. Ну конечно же, они могут измерить то и наколдовать это и скажут вам, что убийцей был человек в белой обуви и с каштановыми усами, но, для того чтобы на самом деле раскрыть преступление, требуются старые добрые полицейские навыки. Так, по крайней мере, он несколько раз мне настойчиво заявлял.