Лучшая версия тебя 3 - Сергей Викторович Вишневский

— Что?

— Камера не бутафорская оказалась, — произнес Степан, смотря на лицо друга. С его лица медленно начала сползать улыбка.

— Иди ты, — произнес Георгий, смотря в глаза старого друга. При этом особого удивления на его лице не было.

— Угу… И знаешь, двадцать третьего марта, в три часа ночи на том перекрестке была только одна машина.

Георгий сглотнул и тихо спросил:

— Какая?

Степан слегка наклонил голову и кивнул на листок в руках старого друга. Тот перевернул его и уставился на распечатанный снимок его машины с номерами.

Рука Георгия дрогнула, он нервно усмехнулся, но ничего не сказал. Только взгляд поднял на Степана.

— Зачем, Гош? — спросил начальник отдела, внимательно смотря на друга. — Двадцать три девчонки. Молодые. Им еще рожать и рожать… Зачем?

Старик уперся здоровой рукой в кровать, приподнялся поудобнее, а затем произнес:

— Не стали бы они рожать. Не те это бабы были, Степа.

Степан наклонил голову в другую сторону и с прищуром глянул на старого друга, с которым провел в отделе не один десяток лет. Смотрел внимательно, долго, словно видел его впервые и пытался понять, что творилось в голове у этого человека.

— Не смотри так. Ты сам все знаешь, — прохрипел он. — Не рожают такие. Это не бабы, Степа. Это бляди. От таких только мужики с ума сходят, грязь всякую ловят, а потом дохнут как мухи…

— Вот так просто? — грустно усмехнулся Степан.

— Вот так просто, — кивнул Георгий, смотря на друга с легкой усмешкой. — К чему сложности? Эту грязь должен был кто-то убрать. Кто-то должен был этих тварей вывести. И я…

— И ты решил, что у тебя есть право определять, кому жить, а кому нет, — Степан прикусил губу и усмехнулся. — Столько лет… Столько лет мы искали. Проводили дознания, очные ставки, делали ловушки и все это время ты…

— И все это время, я был рядом, Степка, — хохотнул Георгий. — Был рядом и продолжал свое дело.

Старик взял лямку, что лежала у его ног, потянул ее здоровой рукой, чтобы податься вперед и прохрипел:

— Никто не ловил проституток. Никто их не сажал, а если и сажал, себе на колени. Никому не было дела, сколько эти заразные твари заразили мужиков. Всем было плевать, что они уже никогда не родят, после седьмого аборта. Никто, Степ… — тут на его лице показалась кривая улыбка. Он вытянул сухую руку в сторону старого друга и ткнул в него пальцем. — Никто не хотел разгребать это дерьмо. Я был один. — тут он перевел палец себе на грудь и перешел на повышенный тон: — И только я выносил этот мусор. Я! Степан! Я! И ты тоже сидел сложа руки! А ты…

— А я не убивал, — ледяным тоном отрезал Степан. — Не брал греха на душу. даже если больно, даже если обидно! Даже если волком воешь — нет ни у меня, ни у тебя права решать, кто жить будет, а кто сдохнет с кишками вокруг шеи.

— Ну, так и вой, Степка, — хохотнул Георгий. — Вой! Вой дальше и ничего не делай. Смотри как эти мрази мужиков портят, как моя Галка блядунья. Смотри как заражают пацанов. Смотри как из-за них мужики ножами друг друга режут. А мне уже скоро все равно будет…

Георгий отпустил лямку, упал на спинку кровати и усмехнулся.

— Жалею я, Степ знаешь о чем? О том, что мало этих мразей со свету изжил. Не успел. Руки не дошли. Инсульт этот еще, черт бы его побрал.

Степан, сидевший рядом на стуле грустно хмыкнул и спросил:

— Что ты с Галкой сделал?

Георгий молчал.

— С нее началось, так? — продолжил Степан. — Сбежала, без вести пропала… Это ты ее?

Маньяк, не способный подняться недовольно засопел.

— Внучке рассказывал уже? — кивнул Степан на дверь. — М-м-м? Где могила у бабки ее настоящая?

Георгий рванул.

Рванул вперед. Одной рукой оттолкнулся от дужки кровати, здоровой ногой попытался оттолкнуться от матраса и попытался ухватить Степана, но тот резко, совершенно не по старчески встал, опрокинув стул и сделал шаг назад.

Георгий в итоге распластался на полу перед ним и зарычал полным ярости и безумия голосом:

— Не смей! Не смей, сука, Галку трогать! Я ее любил!

Степан сделал еще один шаг назад, смотря на корчащегося от бессилия Георгия.

— Любил, как мать родную никогда не любил! Душой всей, понял, мразь⁈

В этот момент в комнату заглянула девушка. Она хотела было броситься на помощь деду, но Степан поймал ее за плечо и вытолкнул обратно в коридор.

— Таблетки от давления есть? — спросил он девушку, не сводя с Георгия взгляда.

— Есть. А…

— Неси, — скомандовал Степан и тут же присел на корточки, заглядывая в глаза сослуживцу. — Гоша, где Галка лежит?

Тот, уже немного выдохся и глянул в ответ. В глазах была уже не ярость и ненависть. Там были слезы от застарелой раны.

— Зачем она к Сашке ходила? — почти шепотом произнес он. — А к Кольке Ноготкову? Не за солью же, Степ? Ходила…

— Где?

— Я ведь не хотел, честно. Думал припугну, одумается, я ведь ее всей душой, ты ведь знаешь…

— ГДЕ? — надавил Степан, но Георгий умолк.

Степан оглянулся и уставился на девушку, что стояла с блистером. Ее огромные перепуганные глаза смотрели то на Степана, то на родного деда.

Глава отдела взял блистер, достал из него одну таблетку, закинул под язык и оперся спиной на стену. Он медленно опустился на пол, не сводя взгляда с друга, с которым, как он думал, прошел огонь и воду.

— Я действительно ее убил, — тихо произнес Георгий, гляда на него. — Но я не хотел, Степ… Я ведь ее любил, всей душой… Понимаешь?

— Понимаю, — тихо произнес Степан и кивнул.

— Нет. ты не понимаешь…

— Понимаю, — кивнул мужчина, глянул в глаза серийному маньяку и добавил: — Я тоже ее любил, Гоша…

Георгий замер, не сводя взгляда с бывшего коллеги. Тот спокойно достал телефон, набрал номер дежурки и произнес:

— Беспилотная девятнадцать квартира сорок восемь. Вышлите наряд…

Светлана Сергеевна