Эльфийский сыр - Екатерина Насута

– Он кто?

– Лев Суварин… вообще-то, Сумароков…

Женщина вздрогнула и тихо застонала.

– Но пока писали по матушке, чтобы не было… неловкости… – Дядюшка подвинул стул и велел: – Садись, Лёвушка… Про Сумароковых вы слышали? Так вот… сила у нас своеобразная…

Смерти.

И теперь Лев как никогда остро ощущал эту самую своеобразность. А еще понимал, сколь слабым он был.

– Но мы верные слуги императора. И бояться нечего… просто… как бы сказать… родовая особенность… сила раскрывается, когда душа… и сердце… каким бы романтичным бредом это ни казалось, так вот… когда мы обретаем свою… половину. И так уж получилось, что Лёвушке понравилась та девочка. И теперь он очень за нее волнуется. А с учетом того, что Лёвушка уже лет десять искал хоть кого-то, кого его сила примет… Поймите правильно, я не угрожаю. Я волнуюсь.

– Вы… тоже? – просипела женщина.

– Сумароков? Да. И маг смерти – тоже да… просто постарше буду. И посдержанней.

– Здесь? Вы что делаете?

– Работаю.

– В госпитале?!

– Так… – Дядюшка развел руками. – Где еще… Я глава онкологического отделения. Магия смерти отлично воздействует на опухоли, даже те, которые считаются неоперабельными. Ко мне со всего мира едут… И у Лёвушки способности… Раньше он больше со всякой мелочью возился. Там сепсисы обширные, некрозы… Это ведь тоже по сути жизнь, которую можно остановить. Теперь, думаю, когда он раскроется в полную силу, перейдем к вещам посложнее…

Лев мрачно кивнул.

Перейдет…

Главное, чтобы с Милой было все в порядке. И сейчас грызла мысль, что он сам виноват. Надо было приблизиться, выяснить… а то и рассказать как есть. Но нет, испугался. Столько лет поисков… четвертый университет, в котором он побывал, уже почти утратив надежду.

И отклик.

От серой замкнутой девочки, которую Лёва просто-напросто побоялся испугать слишком быстрым сближением.

– Вы не думайте, что я на вас давлю, но… просто хочу предупредить… что отныне по праву, дарованному Сумароковым, мы считаем эту девочку частью своего рода. – Дядюшка очаровательно улыбнулся. – А поскольку Сумароковых очень мало, то обо всех своих родичах мы заботимся…

– Твою же ж мать… – сказала женщина, прикрывая глаза. – Вот же ж… чтоб вас всех… ненавижу неподготовленные операции… обязательно все через задницу пойдет. Вот обязательно!

Лев не очень понял, почему она так нервничает.

– В порядке ваше Мила. На конспиративной квартире отсиживается… И нет, ничего она не делала. Брат ее вляпался. Но там уже не моя компетенция. Связь с куратором дам, а вы…

– Хорошо. – Дядюшка заботливо поправил одеяло.

– Не знаю, важно или нет, – Льву удалось успокоить силу, – но этот человек к вечеру умрет.

– Какой?

– Тот, который приходил сюда.

– Уверен? – Дядюшка нахмурился.

– Более чем. Печать пока слабая, но, когда он руку жал, я отчетливо ощутил. Смерть будет насильственной, если вам это интересно.

– Зачищают, значит. Вовремя мы…

И, посмотрев на Льва, почему-то вздрогнула и перекрестилась.

– Очень вовремя…

– Слушай, может, все-таки на танке… – Таська с некоторым подозрением глядела на водяного коня, которого Сашка пытался запрячь в карету.

Для пробной поездки, так сказать.

Конь мотал головой и делал вид, что совершенно не понимает, чего же от него хотят. При этом выражение морды у него было преехидным.

– Тоже доверия не внушает? – поинтересовалась Маруся, которая забралась на лавку с ногами. Лавку еще когда Сабуровы притащили, а потому с виду была та несколько грубовата, но зато максимально надежна. Ну и размерами радовала.

– Не внушает. Я вообще туда ехать не хочу.

– Кто хочет?

– Ты это, не выпендривайся, слышишь? – Сашка толкал коня, чтобы тот зашел между оглоблями кареты. И тот даже поддался, встал аккурат по серединке и голову склонил. Сашка поднял левую оглоблю, посмотрел на правую, понимая, что не дотянется. Потом на коня. – Девушки, а кто-нибудь коней запрягать умеет?

Конь заржал и сел на зад.

– Нет, – честно призналась Таська.

А Маруся кивнула, подтверждая, что и у нее подобного опыту нет.

– Ясно. – Оглоблю Сашка отпустил. – Надо к сосне идти… в Гугле должны быть ролики.

– И упряжь, – подсказала Таська. – Упряжь тоже оттуда скачаешь?

– Какую?

– Ну… так… хомут нужен.

Маруся кивнула.

– Хомут?

– Еще седелки, чересседельник, постромки, – продолжила перечислять Таська.

Теперь на нее смотрели уже и Сашка, и конь. И главное, с одинаковым выражением на мордо-лицах.

– Уздечка, шлеи, подбрюшник… Вообще-то упряжь была, но Бер до нее не дошел.

– А где он? – Сашка закрутил головой.

– К Гуглу пошел, тоже чего-то спрашивать…

– Во! Заодно пусть посмотрит, как запрягать!

– Эй, – Таська уперла руки в бока, – ты там не разгоняйся. Если он к вечеру сляжет, то толку от этой красоты…

– Не сляжет! Я у Аленки ее зелья взял.

– Это и пугает… лучше уж тогда пусть сляжет, а то мало ли…

– Не переживайте, девочки! Разберемся! – Сашка ловко забрался на спину коня и пятками толкнул. – Поехали! К сосне давай…

Конь заржал и аккуратно так переступил через оглоблю. Оглянулся.

– Чего он?

– Уточнить походу просит, – Маруся с трудом смех сдержала, – где эта сосна находится. В нем навигатор не встроен, так что просто показывай.

– А… ну тогда прямо…

Конь пошел широкой рысью. Красивый…

– Как он тебе? – поинтересовалась Таська.

– Конь?

– Сашка.

– Тоже ничего. Хотя… какой-то невзрачный, что ли. С другой стороны… папаня красивым был, а толку-то? Сегодня спала хреново. – Маруся потерла глаза. – Всю ночь какая-то ерунда снилась… и потом еще тараканы.

– Это не к добру.

– А то я не знаю. Неспокойно мне. С одной стороны, все красиво… разрешение вон на коноплю привезли. И с такими печатями, что Петрович прям сияет весь. Дояры эти… говорит, старый его знакомый. Анна довольна. Девочки тоже будут довольны.

– А тебе неспокойно?

Таська глядела внимательно.

– Неспокойно… – Маруся приложила руку к груди. – Такое вот… дерьмовое предчувствие, что мы как дети над обрывом. Играем, строим замки и не понимаем, что того и гляди все рухнет. Вместе с нами, замками и этим вот… Ты карты не раскидывала?

– Раскидывала.

– И что?

– Ничего хорошего, – вынуждена была признать Таська. – Тьма… и морок. Смерть на пороге.

Они переглянулись и посмотрели на дом.

– Может, ну его? Вовсе не ехать? – Маруся поглядела на карету. –