Овощные чары леди Мелиссы - Елена Милая
В будущем я поклялась расследовать дело, но сейчас на хорошего сыщика банально не хватало денег.
Единственным местом, куда я могла направиться и которое еще оставалось в моем владении, был дом моей прабабки, доставшийся от матери, когда та, не раздумывая, отказалась от столь сомнительного наследства и уехала в другую страну. Маленькой девочкой я бывала там пару раз — ненадолго, познакомиться с родней по маминой линии. Прабабка Капа мне понравилась. За пару недель она научила маленькую леди ездить верхом на коне, пропалывать грядки и паре-тройке простеньких заклинаний, убивающих гусениц, тлю и мошек. А еще у нее был самый чудесный огород на свете! С тайным входом! Папа, правда, пришел в ужас, когда я продемонстрировала ему все свои новые умения. Помнится, с большим трудом мне удалось вырваться к Капе еще на одно лето, и на этом все закончилось, — отец придумывал разные причины не пускать меня туда, боялся, что испортят его девочку.
Дом находился в глухой деревушке с забавным говорящим названием Реповка. Да-да, именно так — по легенде, первые ее поселенцы выращивали исключительно репу, настолько рьяно и успешно, что та потом стала местным символом и чуть ли не проклятием. Каждый год жители деревушки устраивали выставку овощей, на которую приезжали фермеры из соседних деревень. Это было радостное и теплое мероприятие. Интересно, сохранилась ли та традиция. Лето скоро, глядишь, поучаствую. Несмотря на горечь и чувство несправедливости, я до последнего держала голову прямо. Провожать меня вышли все оставшиеся слуги. Кто-то уже уехал, кого-то уже наняли новые хозяева. В некогда уютном и красивом доме царило уныние и запустение. Марта рыдала навзрыд, Крис был хмур и мрачен.
— Как же ты там одна справишься? — размазывая слезы по пухлым морщинистым щекам, служанка не переставала причитать ни на секунду.
Я же пыталась настроить старый портал, и ее нытье порядком мешало.
— Ты ведь даже свои кудри уложить сама не можешь.
— Значит, не буду укладывать, — отмахнулась я.
— И пудриться не умеешь, — продолжала всхлипывать Марта.
— В Реповке мне пудра ни к чему, — попыталась достучаться до нее я. — Там модно демонстрировать естественный загар.
— Но ведь у тебя сразу вылезут веснушки…
— У меня такое ощущение, что это тебя в деревню ссылают, а не меня, — устало вздохнула я, чувствуя, что еще пара фраз в таком же упадническом духе, и мой настрой испарится к чертям. Я и так из последних сил слезы сдерживаю. — Крис, да успокой ты ее.
— Меня бы кто успокоил, — моментально взвился Крис. — Мелисса, это глупо. Останься здесь. Мы выясним, что произошло…
— Где здесь? — Я развела руками, бросая грустный взгляд на фамильный особняк… Поговаривали, что кто-то из королевской семьи скоро наведается сюда. Наверняка превратят его в какую-нибудь достопримечательность. — Не разводите сырость. У меня есть план. Но для начала надо добраться до этой далекой Реповки.
— У тебя, и план? — Лицо друга выдавало все, что он думает о моих умственных способностях.
Конечно, взбалмошная Мелисса никогда не отличалась вдумчивостью и построением планов на будущее. Да и зачем ей? У нее всего было в достатке. Жила одним днем и не переживала.
— В другое время я бы на тебя обиделась, но сегодня просто скажу: да, у меня есть план. Верьте в меня, дорогие мои. Еще увидимся.
Я крепко обняла Марту. Пожала руку другу. И с улыбкой активировала портал.
Весь энтузиазм и вера покинули меня сразу же, когда выяснилось, что артефакт отправил меня не к домику, а лишь к началу деревни. И мне пришлось искать старое жилище прабабки Капы самостоятельно.
Нужное место я нашла только к вечеру. И то — если бы не местная детвора, так и бродила бы до темноты… А так — забрела в крапиву, порвала платье, поругалась с дворнягой, долго пробиралась по заросшей тропинке к крылечку, возилась с ржавым замком… Наконец, вошла в темное, пахнущее сыростью помещение, затащила чемоданы и, запнувшись о высокий порог, не выдержала — горько разрыдалась.
Теперь это холодное и старое место стало моим последним прибежищем. И оно, увы, не сулило надежд.
ГЛАВА 2. Деревенские будни Мелиссы
Утро началось с неожиданных и новых звуков. Я бы даже сказала — чуждых аристократке.
— КУ-КА-РЕ-КУ!
— МУ-МУ-МУ!
— ГАВ-ГАВ-ГАВ!
— ГА-ГА-ГА!
— А ну умолкните! Сейчас всех накормлю!
И по новой… Я зевнула и, не открывая глаз, засунула руку под подушку, где лежал колокольчик для вызова служанок. Надо спросить у Марты, что за смертники орут под окнами.
— КУ-КА-РЕ-КУ!
— МУ-МУ-МУ!
— ГАВ-ГАВ-ГАВ!
— Кто-нибудь, выключите эти странные звуки, — хриплым от сна голосом простонала я и вдруг замолчала, вспомнив все недавние события. Разумеется, колокольчика под подушкой не было. Слуг в этом доме тоже не водилось… Какая жалость.
Я распахнула глаза и уставилась в потолок, отметив, что ему явно не мешает побелка. Весь в трещинах и желтых подтеках, словно в доме изредка протекала крыша. Хотя, учитывая, сколько лет он пустовал, то не удивлюсь, если не только крыша протекает. Вчера я так вымоталась, что меня хватило лишь на смену постельного белья, которое заботливая Марта запихала в чемодан. Белье было нежного лавандового цвета, с вышитой эмблемой дома, и от него исходил дорогой запах — тонкая смесь розового дерева и высушенных лепестков черной фиалки. Этим ароматом была пропитана и моя ночнушка. Я вздохнула и попыталась зарыться в подушку и одеяло, словно они могли спасти меня от нахлынувшей реальности. Кажется, даже удалось снова задремать, но…
— КУ-КА-РЕ-КУ!
— Да замолкни ты, а то поймаю, ощипаю и суп сварю!
— МУ-МУ-МУ!
— И ты туда же?! Молчи, Зорька, сейчас доиться будем!
— ГА-ГА-ГА!
— Чтоб вас! — выругавшись, я неохотно выскользнула из постели и затаилась возле приоткрытого окна. Проживая в большом замке, я как-то и думать позабыла о том, что есть такое понятие, как соседи… Похоже, мне придется привыкать не только к жизни без слуг, но еще и к некоторым любопытным. Сейчас только заметят, что в старом домике травницы Капы кто-то объявился, и начнется…
— Агатка, а чет это в доме бабки Капы калитка нараспашку?!
Ууу, уже началось. Неосмотрительно с моей стороны было ее не закрыть.
— Да шут ее знает, ребятня поди бегала, и теленок какой забрел.
— Да не, ты