Вечные Пески. Том 4 - Лео Сухов
Мирад сидел на шкурах, поджав под себя ноги и грея руки над углями. Без халата, в одной рубахе и штанах, с распущенными волосами, чёрными с проседью. Сейчас он выглядел не как ближник повелителя Рамдуна, а как простой воин, вернувшийся из дозора.
А вот глаза у него по-прежнему были цепкие, внимательные. И смотрели они на меня без единой тени усталости.
Я не стал ждать приглашения. Опустился на войлок напротив. Жаровня отбрасывала на лица оранжевые блики, делая тени, напротив, глубокими, почти чёрными.
Мирад молчал, и я не торопил. В шатре потрескивали угли. Где-то снаружи послышался оклик часового, а потом всё снова стихло. Ветер бился в кожаные стенки шатра, заставляя их вздрагивать. Однако внутри сохранялось тепло: душное, почти жаркое.
Хан, оторвавшись от огня, посмотрел на меня. Я выдержал его пристальный взгляд, не отводя глаз. Подобными фокусами меня было не пронять.
— Мой хан принял твоё предложение, воевода Ишер… — наконец, медленно произнёс Мирад. — Но повелитель выставил условие… И ты должен выполнить его прямо сейчас. Здесь, при мне.
— Вот как? — я не стал показывать эмоций. — И каково же оно?
— Поклянись именем своих богов, что выполнишь условия нашего договора! — Мирад усмехнулся, и тени на его лице заострились, а в глазах заплясали отблески углей. — Поклянись их именем здесь и сейчас!..
Интересно было бы узнать, как он отреагирует, если я запрошу время на раздумья. Почему-то я был уверен, что в этом случае меня мгновенно убьют. Постараются убить, то есть. Не зря же столько крепкой охраны к шатру нагнали. Это вполне в духе ханов. Затребовать клятву или обещание, чтобы проверить искренность второй стороны.
И не волнует их, что сами они вечно врут напропалую. Ведь их Небу безразлично, что происходит с людьми внизу. Можно врать, можно нарушать клятвы и обещания. И ничего им за это не будет. Зато тех, кто верит в старых богов, клятва свяжет по рукам и ногам. А значит, это будет выгодная для кочевников сделка.
Но у меня для Мирада и его хана были плохие новости… Обычные люди просто клянутся в чём-то перед лицом богов, а затем боятся эту клятву нарушить. Но у меня в деревне, как я уже начал понимать, было совершенно нездоровое обилие древних знаний.
Поэтому и клятву я дал вполне себе серьёзную. А ещё очень продуманную.
— Зову в свидетели девять, — проговорил я, ощущая каждым волоском на коже, как мир вокруг замер. — Пред ликом Арахаманы Девы Воды, под взглядом Отца Песков и под присмотром всех девяти я говорю, что выполню условия договора с ханом Мирадом и ханом ханов Рамдуна. Если у стен Рамдуна мне передадут пленников, которые были схвачены по дороге в Эарадан, я помогу хану Мирада загнать войско хана Мгелая в город, а также передам ему, сверх возвращённой казны, семьсот пятьдесят пластов для хана Рамдуна. Клянусь!
Капля воды звонко разбилась о моё плечо. А глаза Мирада широко распахнулись. Хан осторожно поднял с пола небольшой факел и сунул его в жаровню, давая ткани загореться. А затем, задрав бороду, внимательно посмотрел на крышу шатра. Кожа была суха: ни единой капли влаги. И ни одной дырки в потолке. Воде просто неоткуда было взяться.
И нет, в этот раз я не устраивал представление. Боги и в самом деле откликнулись. Формулу клятвы-то я применил верную.
— Клятва принята, хан… — с усталой улыбкой сказал я Мираду.
— Ты не сказал, какое наказание за нарушение! — всё ещё с опаской поглядывая на крышу шатра, возразил хан.
Кочевники любили пустые слова и громкие обещания. Мол, если не выполню, пусть Небо отсушит мне пальцы, сгноит мои ноги — и всё такое прочее… Обычные бесполезные сотрясания воздуха.
— Мы сейчас не о Небе говорим, хан, — я снова улыбнулся. — Боги сами выберут, как меня покарать. И, поверь, это будет суровое наказание. Старые боги не любят клятвопреступников. К слову, ты, хан, теперь тоже часть этой клятвы… Как и твой хан ханов…
Я улыбнулся Мираду ещё шире.
— Бесполезно! Я не верю в старых богов! — передёрнул плечами мой собеседник.
— Я тоже, кстати! — откликнулся я и получил удовольствие, глядя в удивлённое лицо Мирада. — Ты можешь не верить в них, право твоё. Но все трое, то есть ты, твой хан и я, добровольно призвали этих существ в свидетели. И в случае нарушения условий они покарают виноватых. Как? Я не знаю. Но тот, кто выступил против их воли в Илосе, сгнил заживо за пару чаш. И у твоего хана как раз находятся в плену живые свидетели того случая. Так что… Я бы теперь не стал условия нарушать. И вам с ханом ханов Рамдуна советовал бы этого не делать.
— И ты готов сразу передать обещанные сверх казны деньги? — по-прежнему косясь на потолок, ворчливо уточнил Мирад. — Раз уж клятву всё равно не нарушить!..
— Да, я передам их твоему человеку, — не стал я тянуть время.
— Тогда завтра я скажу Мгелаю, что согласен забрать в Рамдун только тебя и твоих людей. А чтобы вы ничего не заподозрили, попрошу сопроводить нас до стен города, — кивнул Мирад. — А ещё утром я отправлю вестников к своему повелителю. Они расскажут ему, о чём мы с тобой договорились. Доброй ночи, воевода!
— И тебе, хан. Правда, доброй она вряд ли будет, — ответил я. — Вчера у стойбища видели гухулов. А они всегда приводят за собой других демонов.
— Мы готовы сражаться! — с достоинством уверил меня Мирад.
Провожатый, всё тот же коренастый кочевник, ждал меня у выхода. Я вновь пошёл за ним, стараясь не отставать в темноте. Ветер за время разговора не утих, только усилился. Он гнал по земле колючую песчаную взвесь, иногда бросая горстями в лицо. Сияния Светлой Дороги, пересекавшей небо, едва хватало, чтобы подсветить стойбище.
Петляли долго. Я сбился со счёта, сколько раз мы сворачивали. И сколько раз замирали, дожидаясь, пока стихнут чужие шаги. Наконец, показались знакомые очертания. Я кивнул провожатому, чтобы подождал меня на краю лагеря, и ускорил шаг.
В шатре, где мы держали припасы, горел тусклый светильник. Ватаны и Элии внутри не было. Женщины давно уже видели десятый сон. Дежурный вздрогнул, хватаясь за оружие, когда я решительно откинул полог, но быстро выдохнул и отступил.
— Ступай наружу. Никого