Андрей Буревой - Одержимый: Книга третья

Я недоумённо нахмурился и почесал в затылке. Неужели моего ночного гостя что-то спугнуло? И я зря, получается, просидел под окном чуть не два часа?!

Подождав ещё немного, я ругнулся про себя и встал с табурета, с намереньем щеколду задвинуть, да отправляться спать. Но не тут-то было! Оконная ставня вновь начала подниматься! Медленно-медленно…

Злорадно улыбнувшись, я опять поднял фальшион. И тут же опустил его, ибо рук злодея так и не увидел. В оконном проёме возникла его измазанная чем-то тёмным рожа…

Недолго думая, я быстро перебросил клинок в левую руку, правой схватил табурет. И с глубоким выдохом: — Н-на! — зарядил им по чьей-то наглой роже.

Как ветром ночнушника сдуло! Только смачный шлепок спустя некоторое время донёсся до меня. Ну как же, ведь лететь вниз аж три этажа!

Прислушавшись к сдавленным ругательствам, которые по видимому, источали сообщники сунувшегося ко мне злодея, я довольно улыбнулся и поставил на пол табурет. Ну не сносить же было и в самом деле незваному гостю башку? Потом хлопот не оберёшься, доказывать здешним стражником свою правоту.

Захлопнув ставню, я защёлкнул щеколду, и отправился дальше спать. С изрядно поднявшимся настроением, надо сказать!

И с радостной мыслью о том, что кому-то из шайки Угрюмого перепало неслабо — быстро уснул, целиком положившись на надёжного стража — беса.

Но отоспаться нормально эта рогатая скотина так мне и не дала. Вскоре опять меня разбудила. Взволнованно завопив: «Просыпайся! Они уже и мага подтянули!»

Подорвался я с постели — и в тот же миг словно какая-то невесомая пелерина опустилась на меня. Понуждая сомкнуть глаза и уснуть… Но стоило только воспротивиться этому чувству, как весь сонный дурман вмиг слетел с меня.

«Не иначе какое-то простенькое усыпляющее заклинание применили» — смекнул я.

«Угу», — подтвердил мои выводы бес.

«Тогда значит так! — на ходу начал соображать я, направляясь к окну. — Надо этого мага недоделанного обмануть! Помоги мне ауру пригасить, чтобы Одарённый счёл меня спящим. Я и сам умею, но боюсь это займёт слишком много времени и вся задумка сорвётся…Сделаешь?»

«Ща всё будет!» — пообещал, потерев лапки, бес.

«Погоди, дай до окна дойти! — придержал я рогатого. А добравшись до окна и усевшись возле него с фальшионом в руках на табурет, дал отмашку: „Теперь давай!“

Не знаю, что сделал этот прохвост, но я как бы и в самом деле погрузился в сон. В лёгкую такую дрёму… Не мешающую лениво размышлять, но не позволяющую двинуть даже глазом.

Хорошо что я догадался усесться на табурет! Окно-то, похоже, опять тот же недоучка полез отпирать. Иначе с чего бы вновь битых полчаса с нечастной щеколдой возиться? Но теперь хоть ясно, отчего в прошлый раз вышла такая пауза между победой над задвижкой и попыткой проникновения в мою комнату. Взломщик только открывал окно, а лез в него совсем другой злодей… Скорей всего головорез какой-нибудь.

Так что я совсем не удивился, когда всё в точности повторилось. Запор щеколды сдвинулся, ставня чуть приподнялась и опустилась. И лишь через несколько долгих минут окно вновь открылось. И в него сунулась чья-то чумазая харя. В которую тут же смачно врезался табурет!

— Н-на! — выдохнул я, отправляя нового гостя в непродолжительный полёт.

И, широко улыбнувшись, прислушался к разгоревшемуся внизу скандалу. Похоже кого-то там ругали… А то и били. Надеюсь мага.

Закрыв окно, я отправился спать. И больше до утра меня никто не побеспокоил. Достало, видать, у злодеев ума, понять, что табурет у меня крепкий и его ещё не на одну рожу хватит.

С этими ночными происшествиями так и не получилось толком отдохнуть. Поутру прислуга меня еле добудилась, в дверь ломясь. Я с превеликим удовольствием продрых бы ещё пару часиков, если бы дорога не звала.

Внизу, в зале, было, как обычно в столь неурочный час, довольно малолюдно. Едва ли дюжина человек сидела за столами, поглощая ранний завтрак. А заказы принимал и еду с кухни таскал один-единственный паренёк, сонно хлопающий глазами и едва не зевающий на ходу. И тьера Труно, понятно, за стойкой не оказалось…

Ну да ладно. В другой раз выскажусь касательно надёжности охранного периметра, которым он так гордится, и через который по ночам свободно пролазят всякие злоумышленники.

Заказав поесть, намереваясь поплотней набить брюхо перед выходом, я обратил внимание кое на кого из сидящих в зале. На братьев Хайнс и русоволосого парня лет восемнадцати, обретавшегося с ними за одним столом. Не кушают, не пьют, а вроде как чего-то ждут. И при этом нет-нет, да бросают в мою сторону косые взгляды…

Малость настороженный проявлением ничем не обоснованного интереса со стороны могущественных Одарённых, я приступил к еде. Не торопясь перекусил, выпил кубок лёгкого красного вина и поднялся. Расплатился. Набросил на плечи свой новенький плащ, поднял походный мешок, и посмотрел на магов. Но братья Хайнс проигнорировали мой взгляд.

Пожав плечами, я развернулся и пошёл к двери. Толкнув левой рукой, легко распахнул её, вышагнул на крыльцо. Замер на миг, вдохнул полной грудью морозный воздух… И глаза у меня сами на лоб полезли, при виде расположившейся посреди улицы — прямо на против „Драконьей головы“, баррикады. Для обустройства которой кто-то три телеги с дровами пригнал и перевернул. А потом ещё сверху всякой ерунды набросал — старой битой мебели, стенового камня, половых досок и жердей. Ну и главное — из-за этой рукотворной преграды выглядывают разбойного вида бородатые мужики. Со взведёнными арбалетами в руках…

Хорошо что ещё перед приснопамятной схваткой с тёмным магистром, я убедил беса раз и навсегда снять барьеры, ограничивавшие возможности моего тела в человеческих рамках… Только сверхскорость меня сейчас и спасла. Резко скакнув с места назад, я врезался спиной в дверь, от столкновения распахнувшуюся, и влетел в зал. Упал, как и следовало ожидать, на спину. И тут же резко ударил ногами по двери, захлопывая её. Успел… До того как с арбалетных лож сорвались нацелившиеся в меня болты…

— Ду-дух! Дух! Дух-дух-дух! — глухо застучало по дереву через миг.

И я, ошалело взирая на отливающие синевой калёные наконечники бронебойных болтов, пробивших толстенное дверное полотно и завязших в нём, не удержался от непроизвольного возгласа, на диво точно характеризующего случившееся: „Фигас-се!..“

Опомнившись, я перекатился влево и шустро на ноги вскочил, отбрасывая в сторону походный мешок и выхватывая их ножен фальшион. Чтоб встретить как полагается своих заклятых друзей, устроивших мне такую незабываемую встречу поутру.