Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин

Заранее заняли свои места. Время шло медленно и тягуче. Дух и Ердар волновались. А Ермидан, как наиболее опытный, был спокоен. Он лежал на хвойных ветках, укрытый шерстяной попоной, и дремал.

От мыслей Ермидана отвлек звук за кустами. Он открыл глаза и в прореху между ветками увидел колдуна. Как тот появился, было непонятно. Еще секунду назад его не было, и вот он стоит, что-то непонятное лопочет. Ермидан приготовился, натянул тетиву лука и стал ждать. Вскоре, как условились, появился Ердар. Увидел колдуна, сделал удивленный вид. Колдун тоже удивился, замер, но, рассмотрев бедно одетого босого мужика, помахал ему рукой, что-то стал кричать и показывать. Ердар вроде как в нерешительности постоял и направился к колдуну. Тот совсем не смотрел по сторонам. Ермидан встал во весь рост и выстрелил тупой стрелой из лука. Она попала колдуну в затылок. Тот, даже не поняв, что случилось, рухнул на траву. К нему рванул Ердар, коленом наступил на спину и ловко связал руки за спиной. Подошел Ермидан и приказал:

— Рот забей кляпом, ноги тоже свяжи. Дух, слезай и гони сюда лошадей.

Колдуна подняли. Беспамятного пленника погрузили на лошадь, и Ермидан повез его в замок.

— Что делать с ним будешь, дядька Ермидан? — спросил молодой воин.

— Зарежу и зажарю, — спокойно ответил Ермидан. — Я так с колдунами поступаю, потом ем и получаю их силу. Хочешь, тоже тебе выделю?

— Не, — отстал воин и перестал донимать его вопросами.

В замке собралась толпа посмотреть на колдуна. Он уже пришел в себя и мычал. Флапий подошел ближе и стал рассматривать незнакомца.

— Ишь как зырками зыркает — видать, темный. Повесить его, и дело с концом.

— Не говори чепухи, Флапий. Никакой он не темный и не колдун. В нем дара нет, — оборвал его Ермидан.

— И что с того, что нет. Люди говорят, что он из воздуха появлялся и исчезал. Это ли не колдовство. Ты его осмотрел?

— Осмотрел. Вот что с ним было, — и он продемонстрировал странный предмет и две части к нему. — Еще вот эта штучка непонятная. — Он показал на маленький блестящий предмет. — Это было в кожаном чехле под мышкой. А вот это он держал в руках, — Ермидан передал Флапию изъятые у пленника предметы.

— Так это такое же оружие, как у нашего милорда, — удивленно проговорил Флапий. — Тогда он из него наемников убил. Вот так сделал, пух-пух, — и показал знак, которым удивил ее Антон. — При этом произнес слова: «Хрен тебе через плечо».

Услышав эти слова, пленник замычал еще громче.

— Беднота, — махнул рукой Флапий. — Точно. Вишь, штаны синие, тоже рваные, только этот обувши, и ботильоны странные. Где такие носят? У сармитов, что ли? Может, он из родичей нашего милорда? Эрзай, давай тащи его в тюрьму к пленному лорду. Только посади в отдельную камеру. Посади да развяжи, Торвал, закуй колдуна в кандалы.

— Да как можно, — удивился шер. — А если это родич милорда?

— И что? Придет милорд и разберется. А если этот родич бед наделает, что тогда? — спросил Флапий. — Нет, Торвал, так его оставлять нельзя. В железо его и в темницу, потом разберемся, колдун он или вражий разведчик.

Эрзай приказал двум воинам поднять пленника и оттащить в темницу, в подвал под казармой. Торвал нерешительно посмотрел на разведчика.

— Делай, что Флапий сказал, — ответил тот на его взгляд. — Придет милорд, разберемся, кто он, а пока будем осторожничать. Я в горах подежурю. Вполне может быть, еще кто придет. — Он посмотрел на Эрдара и приказал: — Пошли, брат. Духа прихвати, а то другим еще объяснять надо, что и как, а этот уже знает, что делать.

* * *

Повозка, в которой всю дорогу проспал Шузмарал, остановилась на дороге. Возница заглянул внутрь, где сидела у гроба Мразь, как обозвал девушку Шузмарал, и, сонно поеживаясь, спросил:

— Госпожа, теперь куда?

Тарси выглянула и, вспоминая дорогу, сказала:

— Поворачивай налево, два льга по дороге, и там остановись.

— Понял, госпожа, — ответил слабый трэлл-слуга и подстегнул измученных лошадей.

Ему не было дела до животных, но Тарси внимательно смотрела, чтобы он останавливался на отдых и давал коням овес, затем давала ему отдохнуть и дежурила сама. Днем прятались по оврагам и зарослям и отдыхали. Ехали ночью, когда им прибавлялось сил. По дороге Тарси ловила редких проезжающих и пила их кровь, тела прятала по кустам, давала пищу и слуге, без него им бы трудно пришлось. И так они добрались до земель молодого господина матери-королевы. Тарси не знала, в чем его сила, и не говорила о нем колдуну. При всей своей блудливой натуре она узнала цену отношения королевы. Хотя та была с ней периодически жестока, но она ее не бросила, когда та лежала покалеченной на дороге, и давала ей пищу. А колдун был не просто жесток, но и безразличен к ее нуждам. Для него она была как малоценная вещь, как мусор, и это злило ее. Она боялась колдуна и ненавидела его одновременно. Он был опасен, но слаб. Постоянно спал, чтобы не тратить силы, жил не так, как ее госпожа. Та могла и днем, и ночью передвигаться. Для сна ей было достаточно пары часов.

Последние льга им дались трудно, и лошади, и слуга, и сама Тарси устали. Они двое суток не ели и чувствовали муки голода, а как назло, вокруг ни единой живой души. Местность, кишевшая ранее степняками и крестьянами, словно вымерла.

Остановившись через пару льга, слуга снова спросил:

— Госпожа, приехали, теперь куда?

— Сворачивай к лесу, что видишь вон там, — она указала на темную полоску леса. — За кромкой леса — болота, прибудем и раздобудем господина. — Отдав приказ, она села на гроб, закрыла глаза и стала отдыхать.

Повозка покачивалась на кочках и однажды наехала на большой бугор. Повозка накренилась, и от толчка Тарси слетела с гроба. Гроб тоже повалился набок, и из него выпал колдун. Он проснулся сразу, ухватил Тарси за горло и зарычал:

— Что случилось, Мразь? — прошипел он ей в лицо.

— Не знаю, господин. Едем к болоту, как вы и приказали.

Колдун отпустил Тарси и прикрыл глаза.

— Точно,