Бывает и хуже? Том 12 - Игорь Алмазов

— И что вы с ним будете делать? — спросил он.

— А вот это самое неприятное, — сказал я. — Я с ним ничего особенного делать не буду. Я просто приложу его к обращению. Партия у вас, надо думать, ушла не только в Аткарск. Восемь килограммов мне, а всего в партии сколько? Тонна? Полторы? И если у меня золотарник вместо зверобоя, то он не только у меня. И где-то в этой партии сидит аптека, а не лавка. А у аптеки за подлинность сырья спрашивают уже не менеджер и не я.

Он молчал секунд пять. Я слышал, как он что-то щёлкает мышкой.

— Сто девяносто три дробь восемь, — повторил он. — Секунду.

Ещё щелчки. Потом он вздохнул.

— У нас в августе сборщик менялся, — сказал он. — Второй участок. Мне уже звонили из Балашова, но там сказали «трава мелкая», и я подумал, что это по качеству. Александр Александрович, я вас понял. Замену отправлю с ближайшей машиной, в пятницу. Пробу в лабораторию, если можно, не надо.

— Пробу я всё равно отберу, — сказал я. — И оставлю у себя. Не отправлю.

— Зачем?

— Чтобы у нас с вами и дальше не было проблем, — сказал я.

И положил трубку. Варя стояла и смотрела на меня.

— В пятницу привезут замену, — сообщил я. — До пятницы поставь на стоп эти сборы.

— Ты гений, — ахнула Варя. — Спасибо!

— Не гений, — сказал я. — Просто прочитал наклейку. Тебе ответили на вопрос «плохая ли трава», а надо было спрашивать «та ли это трава». Запомни, пригодится в жизни.

— Вокруг нашего Александра самые добрые волны, — подтвердил Геннадий, который всё это время стоял у стеллажа и делал вид, что протирает банки. — А можно я буду развозить заказы на дом в зелёном колпаке?

— Хоть в шляпе ведьмы, — махнул я рукой. — Только чтобы адреса не путал, как в прошлый раз.

— Так я же исправил! Я бабушке два пакета отдал вместо одного, она была счастлива.

— Она была счастлива, а я был в минусе.

— Это кармой вернётся, — серьёзно сказал Геннадий.

Я отсыпал горсть золотарника в бумажный пакет, надписал «проба, партия 193/8, 27.08» и убрал в ящик.

Решив ещё несколько вопросов, вернулся в свой кабинет.

— Это караул, — заявил Бумагин, резко открывая ко мне дверь. — Лена уходит!

— Куда? — удивился я.

— В Саратов. Ей там предложили место старшей медсестры отделения, и она согласилась!

Так, стоп…

— Ты уверен? — спросил я.

— Конечно! — воскликнул он. — Даже не посоветовалась, а мы…

Я уже набирал Лену. Попросил срочно зайти к себе, и она явилась через пять минут.

— Саш, что такое? Илья, а ты тут что делаешь?

— Лена, ты правда собралась уезжать в Саратов? — прямо спросил я. — И даже не поставила меня в известность?

Лена перевела удивлённый взгляд с меня на Илью и вдруг расхохоталась.

— Это он тебе так сказал? — спросила она. — Илья, ну ты серьёзно?

— Ты сама мне так сказала! — воскликнул тот.

— Я сказала, что мне предложили место, — кивнула Лена. — И ты убежал, даже не договорила до конца. Я вообще-то отказалась, никуда отсюда не собираюсь. Просто решила поделиться, что меня вообще звали. Саш, а тебе я вообще не видела смысла рассказывать, всё равно тут остаюсь.

Бумагин залился краской.

— То есть ты никуда…

— Нет, и в следующий раз сначала поговори со мной, а потом беги к Саше, — отозвалась Лена.

В этом отчасти и я виноват. Помогал Бумагину с самого начала, и он привык, что с любой проблемой можно прийти ко мне. Та же Лена, несмотря на наши близкие отношения, все свои проблемы предпочитала решать сама, за редким исключением.

— Прости меня, — поник Илья. — Я так испугался.

— Рад, что мы всё решили, — сказал я. — Илья, Лена права, такие вопросы надо решать с ней, а не со мной.

Бумагин понуро кивнул, и они ушли. Вместо них ко мне зашёл неизвестный мужчина лет шестидесяти. Невысокого роста, в чёрной кепке и тёмной кофте.

— Здравствуйте, — сказал я. — Чем могу помочь?

— Я Цыганков Валерий Петрович, — ответил он. — Что с моей дочерью?

Цыганков сел на стул для посетителей, не дожидаясь приглашения. Снял кепку, положил на колени и разгладил её ладонью.

Вблизи он выглядел хуже, чем на фотографиях. Лицо серое, руки в старческих пятнах, и дышал он через полуоткрытый рот. Так дышат люди с сердечной недостаточностью, которые уже привыкли и не замечают этого.

— Валерий Петрович, — сказал я. — Как вы узнали, что я был в МФЦ?

— Я приехал во вторник, — ответил он. — Утренним автобусом. Я вам написал письмо и потом не мог сидеть дома. Ходил вокруг этого МФЦ с одиннадцати часов утра, стыдно признаться. Думал, зайду и просто посмотрю на неё в очереди, как все. До вечера так и не решился. А потом увидел через стекло, что вы с ней разговариваете.

— Вы меня узнали?

— Я вас в интернете видел, — он усмехнулся. — Там статей про вас больше, чем про футбол было накануне чемпионата.

Это так, тут даже не поспоришь.

— И вы не зашли.

— Не зашёл, — сказал Цыганков. — Я стоял и смотрел, как вы её о чём-то спрашиваете, а она расстёгивает воротник. И понял, что если бы вы просто меняли бумажки, вы бы её не просили расстёгивать воротник.

Он поднял на меня глаза.

— Что с моей дочерью, Александр Александрович?

Я мог сейчас сказать, что это врачебная тайна, до свидания. Формально я был бы прав на сто процентов, потому что дочери тридцать четыре года, и никаких прав у него нет никаких, и он это знал.

Но я подумал, что если я его выгоню, он никуда не уедет. Он останется в этом городе, снимет комнату и