Тренер Гильдии Фамильяров 2 - Сергей Харченко

Если меня остановят посреди улицы, отделаюсь предупреждением. А вот если комиссия нагрянет, жди беды.

Надо будет Кире сообщить, чтобы сделала разрешение. Кстати, и Бублика также следует подстраховать. Он кислотой плюётся, и к нему разумеется прицепится комиссия.

Я подхватил переноску, в которой развалилась Искорка. Она успокоилась, а услышав своё имя профырчала в ответ.

Мы с Серёгой вышли в коридор. Он буквально искрился от счастья, предвкушал тот момент, когда приступит к делу. И начал мне рассказывать про маршрутизаторы и их прошивки. Абсолютно бесполезную информацию я слушал мельком, выделяя редкие понятные слова.

В полумраке коридора замер Белов, подпирая стену. Бывший тренер с кем-то разговаривал и немного сгорбился, слушая крик, доносящийся из трубки.

— Ира, потише… — произнёс он, бросив в нашу сторону опасливый взгляд. — Я задержусь, по делу.

— Ты время видел⁈.. — доносился из трубки тонкий женский голос. — Какие дела могут быть ночью⁈..

Далее я не слышал. Белов заметил меня, выключил телефон. Затем он тяжело выдохнул, нервно вытирая испарину со лба рукавом, в его глазах мелькнула смесь стыда и отчаяния.

— Я домой, Артур… — торопливо пробормотал помощник. — Сегодня не получится. А вот завтра всем займусь. А то меня там потеряли просто…

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, торопливо отправился на выход.

Я и не настаивал. Это его была идея оставаться в ночь. Но жена у него громкая. И явно ревнивая.

— Мой помощник. Знаешь, как мы познакомились? — проводил я глазами Белова, затем повернулся к Серёге. — Нос ему расквасил, и тем самым спас его.

— Ну ты даёшь! — рассмеялся друг. — Не знал, что так можно спасать людей. Тогда меня спасали в школе чуть ли не каждый день, ха-ха!

— Пока я не дал тем негодяям отпор, — положил я ему руку на плечо, и мы направились через холл к выходу.

С Серёгой мы начали дружить с пятого класса. В тот день его метелила на пустыре банда старшеклассников. Я проходил мимо и бросился в самую гущу событий. В итоге дрался так отчаянно, что толпа разбежалась. Терпеть не могу, когда обижают слабых.

— Да-а-а, — протянул Серёга. — Я хорошо запомнил тот момент. С тех пор меня не трогали. И всё благодаря тебе, Артур. А за это я тебе отличный комп собрал, кстати.

Он широко улыбнулся, вспоминая славные времена, так же, как и я.

Попадая в холл, я замер на полпути к выходу. Вспомнил, что нужно навестить одно хвостатое существо, узнать, что с ним. Попрощавшись с другом, я повернул обратно, в другое крыло.

Прошёл по полутёмному коридору, мимо мерцающей люминесцентной лампы, которая собиралась сгореть, затем увидел приоткрытую дверь в лазарет.

Внутри, под ярким светом кварцевых ламп, Полина привычно колдовала с мензурками, пипетками и колбами, методично смешивая прозрачный раствор неизвестного назначения.

Стоило мне переступить порог, как из-под медицинской кушетки вылетел бело-рыжий ураган. Живчик резво промчался по кафельному полу, неуклюже поскользнулся на повороте и с размаху врезался мне в ноги.

Не теряя темпа, щенок отскочил от меня, затем вновь кинулся ко мне, вставая на задние лапы. Я поднял этот бьющийся в счастливых конвульсиях комок шерсти, зажмурился, пока он облизал языком подбородок и щёки. Опустил вихревого терьера, и тот, оправдывая своё название, почесал в дальний угол, под кушетку.

Мой взгляд скользнул по кабинету. На ножках стола и пары стульев следы укусов, на стене у шкафа свежие царапины. Несколько вмятин на металлическом ящике.

Следы свежие, и не приходилось сомневаться, кто их оставил.

— Живчик оправдывает своё имя, — констатировал я, вновь взяв щенка на руки и почёсывая его за ушами. Ядро терьера пульсировало ровно, но с такой сумасшедшей частотой, что от него исходило почти осязаемое тепло.

Полина оторвалась от мензурок, саркастично ухмыльнулась.

— Радуйтесь этой энергии, Артур Викторович, — Док сняла использованные перчатки, бросила их в контейнер. — Обычное дело у молодых вихревых терьеров. У них эфирные каналы работают на постоянный сброс, им нужно постоянно что-то грызть, куда-то бегать, чтобы не перегореть изнутри. Хорошо ещё, что он пока просто пет, а не фамильяр. Иначе от моего кабинета ничего бы не осталось.

Полина прислонилась бедром к столу, скрестив руки на груди, и посмотрела на меня долгим изучающим взглядом.

— Надеюсь, вы не собираетесь делать из этой гиперактивной катастрофы боевого зверя? — тихо произнесла Полина.

Я молча гладил затихающего щенка, чувствуя под пальцами тихо вибрирующую силу. Для обычного Проводника этот пёс действительно оказался бы катастрофой. Но для меня… Для меня это был очередной алмаз, который ждал правильной огранки.

— Посмотрим, Полина, — ответил я с загадочной улыбкой, возвращая Живчика на пол и провожая взглядом пса, сорвавшегося с места. — Посмотрим.

— Если восстановление будет идти такими же темпами, завтра выпишу Живчика, — напомнила мне Док напоследок.

Я направил смарт-браслет в сторону мелькающего по полу джек-терьера, с горем пополам поймал его в фокус и успел нажать на «Дополнительные параметры».

[Состояние Ядра: стабильное.

Уровень стресса: 1,4%]

Работа Полины была сделана профессионально. Она почти сбила сильнейший стресс. И Док могла не говорить больше ничего, я читал это в её взгляде. Живчику повезло. Его не успели сломать эти злодеи. Видно купили недавно и решили как следует его приручить, по-своему, по-живодёрски. Пожил бы он ещё денёк в таких условиях, Ядро бы рассыпалось.

— Разумеется, пульсации Ядра ещё нестабильны, — произнесла Док, отрывая меня от размышлений. Шумела вода, Полина промывала руки под раковиной. — Но эти микро-отклонения я уберу. К завтрашнему вечеру.

— Рад слышать, Полина, — кивнул я в знак признательности, поймал её странный взгляд и вышел в коридор.

Из холла доносились звуки матча. Старичок смотрел телевизор, отчаянно за кого-то болея. Матчи Золотой лиги, как раз всё внимание болельщиков приковано именно к этому дивизиону.

И дед оказался заядлым фанатом. Как же его зовут? Вроде на бэйджике было его имя. Редкое такое. И отчество мне запомнилось.

Точно, я вспомнил.

— Христофор Родионович, доброго вечера! — махнул я охраннику рукой.

Старик прикрутил громкость, высунулся в окно.

— И вам не кашлять, Артур Викторович, — проскрипел он, окидывая меня цепким прищуром. — Что-то вы припозднились, ага…

— Дел много, Христофор Родионович, — улыбнулся я.

— Ага… Знач, дела всё делаете. До свиданьица, — проводил он меня взглядом, исчезая в своей