Сайберия. Том 3. Одержимый - Владимир Сергеевич Василенко

— Адамантит?

— Его ещё называют серым эмберитом. Довольно часто встречается в горной породе, мелкими острыми вкраплениями. Такой твёрдый, что его даже поцарапать попробуешь — замучаешься. Но осколки его много где используются. Из них стеклорезы, например, делают. Или токарные резцы.

— А вот эти?

Я покрутил в руках патрон с ядовито-синей светящейся точкой на конце. Он был заметно легче остальных, будто пуля была полой внутри. Но при этом вызывал странноватые ощущения от прикосновения — кожу начинало ощутимо покалывать, от кончиков пальцев и ниже, будто постепенно заливая невидимой плёнкой.

— С этими поосторожнее. Начинка из синь-камня.

Точно. Эмберит, блокирующий магические способности. Я заметил, что моё тонкое тело реагирует на присутствие даже такой небольшой дозы, герметично запаянной в пуле. Аура будто бы сжалась, отхлынув от правой руки.

Однако я, не особо раздумывая, зарядил синь-камнем полный барабан.

— Думаешь, управишься? Доводилось стрелять-то?

— Потренироваться бы, конечно, — вздохнул я. — Штука на вид убойная. И патроны, кажется, винтовочные.

— Они самые. Мелкий калибр в экспедициях в Сайберию вообще не в чести, — усмехнулся Демьян. — Но Аскольд, к примеру, неплохо с этим револьвером обращался, даром что костоправ. Смотри, не посрами честь отца.

— Постараюсь, — криво усмехнулся я.

Взгляд мой упал на кожаную кобуру и портупеи, судя по конструкции, предназначенные для её скрытного крепежа, под мышкой. Один из ремней к тому же представлял собой патронташ с дюжиной ячеек.

Отлично! Тоже сгодится.

— Так вот о каких козырях ты говорил, Демьян?

— Да нет. Это так, для поддержки штанов. Главный козырь — это ты сам, — серьёзно ответил Велесов. — Меня они знают. И знают, чего от меня можно ожидать. Но ты для них — книга закрытая. Этим надо воспользоваться.

— Ударим на опережение, — понимающе кивнул я. — И туда, где они не ждут.

— Угу. Только есть одна закавыка. Если не будешь использовать всю свою силу — можешь не сдюжить. Среди тех, кого я назову, есть и очень опасные твари. А если используешь — это может вызвать лишние вопросы. А тебе ведь нельзя раскрывать, что ты Пересмешник. Ни перед кем. Хватит уж того, что этот твой приятель из Священной дружины может со временем догадаться.

— Понимаю… — вздохнул я, заканчивая набивать патронташ экспансивными пополам с синь-камнем. Простые я вообще не видел смысла брать. Револьвер пойдет в ход только там, где не справлюсь собственными силами. А в этом случае речь будет идти явно не о тех, кого можно взять обычной пулей.

Примерил портупею, подгоняя ремни так, чтобы кобура приняла удобное положение, и продолжил:

— Но в случае с волками никакой закавыки нет. Я просто не собираюсь оставлять свидетелей… Ну, что ты так смотришь? Или с ними всё-таки можно договориться по-хорошему?

Демьян, подумав, молча покачал головой. И это выглядело, как окончательный приговор.

— Ты одно мне обещай, Богдан… — глухим негромким голосом произнёс он, не сводя с меня взгляд. — Если снова встретишь Грача… Не убивай.

— Почему?

Он скрипнул зубами так, что даже я расслышал.

— Он поднял руку на Раду. Оставь его мне. Порадуй старика.

Я кивнул.

— Хватит и того, что мне придётся торчать здесь, отправляя тебя одного. Но этот дом сейчас — наша крепость. Незамеченными сюда точно никто не проберётся. А к вечеру я ещё ловушек добавлю.

— Смотри не переборщи, — усмехнулся я. — А не то меня самого словишь. Или Путилина.

— А вы не шастайте, где попало!

— Ладно. Давай лучше, выкладывай, где искать твоих бывших собратьев по Стае. Надо ведь ещё подумать, как к ним подобраться. А я и города-то толком не знаю.

Демьян будто только и ждал этого вопроса. Подойдя к стене, он потянул за толстый витой шнур с облупившейся позолотой, и на стену опустилась огромная, метра три по диагонали, карта Томска.

— А я сейчас тебе всё подробно объясню. Карта старая, но ещё вполне сгодится.

— Ух ты ж… А неплохо тут всё оборудовано! — одобрительно покивал я. — Ну, и кого мне стоит навестить первым? Прямо сегодня.

Демьян ненадолго задумался, разглядывая план города. На губах его вдруг заиграла недобрая усмешка.

— Начнём с Барсука. С ним ты легко должен справиться. Главное, через охранников его пройти.

— Тоже вампиры?

— Да. Довольно крепкие, но… ничего особенного. А сам Барсук свой Дар Зверя скрывает так, что волчий дух в нём едва заметен. Но зато из него можно будет многое вытрясти. Без его ведома в этом городе мало что проходит. Вот только убивать его, пожалуй, преждевременно. Хотя… Половина Томска тебе только благодарна будет…

— Не томи, Демьян! Имя!

Он улыбнулся шире, так что из-под верхней губы показались кончики клыков.

— А вот тут ты будешь удивлён. Возможно, тебе уже доводилось его слышать…

Я действительно удивился. Но не сильно. Наоборот, по мере дальнейшего разговора память начала подкидывать новые детали, которые идеально дополняли картину.

Итак, речь шла о томском обер-полицмейстере, Филиппе Александровиче Барсеневе. В Стае он больше известен под прозвищем Барсук. Как вампиру удалось пробраться на государственную службу, да ещё и сделать такую карьеру — вопрос, конечно, интересный. По словам Демьяна, дело не только в хитрости и осторожности, но и в особенностях Дара.

У Барсука мало общего с другими Детьми Зверя. Он не брутален, когтисто-клыкастой боевой формой, да и вообще физическими кондициями похвастаться не может. И даже как кровосос действует очень мягко, вытягивая силу из жертв так, что они чаще всего этого не замечают. Да и доноров выбирает среди тех, кто заведомо не сможет даже пожаловаться. Мало того, Дар его выстраивает между ним и донорами незримую связь. Жертвы становятся зависимы от него и сами неосознанно желают очередной встречи и очередного энергетического кровопускания.

— Что-то похожее между вампиром и человеком происходит в процессе обращения. Но Барсук не доводит дело до конца, не передаёт Дар. А просто держит этих бедолаг на коротком поводке.

— Вы с ним знакомы лично?

Демьян брезгливо скривился.

— Не виделись уже несколько лет. Но, конечно, он знал о том, что я в Томске. Как говорится, должность обязывает.

— Знал, но не докладывал вожакам?

— Мы с ним… договорились.

— Ты его не трогаешь, он тебя не трогает? И что, так можно было? Я думал, в Стае куда более жёсткие порядки…

— Это с какой стороны посмотреть. Я давно отошёл от дел, и сейчас Стая, наверное, сильно изменилась. Но задумывалась она как братство равных. А наш Кодекс гласит, что волки не должны вредить друг другу. А значит — надо разграничивать свои охотничьи угодья. Не убивать смертных почём зря. Не обращать кого попало. Заметать за собой следы…