Отставной экзорцист 5 - Михаил Злобин

Несмотря на то, что в нашем распоряжении теперь находилось целое крыло сразу под управленческим сектором, чтобы помянуть Макса мы всё равно собрались у Матвея дома. Прямо как в те времена, когда вели свою борьбу полулегально.

Теперь нас осталось одиннадцать. И по лицам парней я видел, что трагическая смерть товарища сильно повлияла на них. Даже Анатолий, обычно не умолкающий дольше чем на минуту, сегодня был мрачен и молчалив.

— Почему здесь, Мороз? Не проще было бы в «Оптиме» всем слови́ться? — поинтересовался Цепков, потирая кончик своего кривого носа.

— Есть причины, — глухо отозвался я. — Не хочу, чтобы этот разговор дошёл до посторонних ушей.

— А посторонние — это кто? — на всякий случай уточнил Кочетков.

— Зорин, к примеру. Или Радецкая, — не стал я кривить душой.

Молодые демоноборцы напряжённо переглянулись. Им явно не понравилась моя откровенность.

— Что будем обсуждать? Заброшенную говнокачку? — предположил Ваня.

— Нет, — медленно помотал я головой. — Моё прошлое.

А вот это известие ребят уже заинтриговало. Они нетерпеливо заёрзали, будто школьники и даже дыхание затаили, боясь спугнуть такую удачу.

Я же поднялся с продавленного старого дивана и вышел в центр просторной комнаты. Когда на мне скрестились взоры всех собравшихся, я замер, принимая так называемую стойку креста, не менявшуюся в нашем Комитете больше века. Ноги вместе, спина прямая, правая рука согнута и поднята на уровень груди, локоть смотрит вперёд, ладонь развёрнута вниз.

— Моё настоящее имя — Максим Морозов, — твёрдо произнёс я, чеканя каждый слог. — Я рождён в другом мире, где война с отродьями Бездны длилась больше ста пятидесяти лет. В прошлом я был старшим ликвидатором Комитета ликвидации аномальных инцидентов. А три года назад погиб при исполнении и очнулся в теле Петра Бугрова.

Я ожидал, что подопечные отнесутся к моим словам крайне скептически. Думал, кто-нибудь даже улыбнётся или посмеётся. Но нет. Сомнений моё заявление ни у кого не вызвало. А Толик вообще буркнул: «Так и знал!», стукнув себя кулаком по коленке.

Парни зашумели, обсуждая друг с другом услышанное. Кто-то даже приподнялся. А я продолжал неподвижно стоять, словно участник парада, и ждать, пока они созреют для продолжения разговора.

— Мороз, ты это… присядешь, может? — неуверенно предложил Фил, заметив, что я застыл как изваяние. — Мне не по себе, когда ты в такой позе…

— Это что, ваша строевая стойка? — загорелись любопытством глаза у Пашки.

— Можно сказать, она нам заменяла таковую во многих ситуациях. Хотя больше носила ритуальный характер, нежели прикладной.

— Пётр… э-э-э, то есть, Макс… кха! Блин, как же к тебе теперь обращаться? — потёр в задумчивости лоб Толик.

— Обращайтесь, как привыкли. Мне без разницы, — равнодушно пожал я плечами.

— Мороз! Мороз! А христианство? У вас было оно⁈ — нетерпеливо подпрыгнул Славик, перекрикивая всех остальных.

В комнате моментально воцарилось молчание. Стало даже слышно, как грохочет трамвай, катясь где-то вдоль соседней улицы. Ответ на этот вопрос хотели узнать все.

— Было, — подтвердил я. — А вместе с ним индуизм, ислам и буддизм. В целом даже священные тексты этого мира хоть и не идентичны нашим, но во многом на них похожи.

— Как же такое может быть⁈ — приоткрыл в изумлении рот Семён. — Неужели боги… существуют в реальности? Иначе как бы они стали известны и там, и тут?

— Сёма, если демоны есть, то и боги тоже должны! Верно, Мороз? — воззрился на меня Яша.

Я с сомнением покачал головой и осторожно опустился на предательски скрипнувший под моим весом стул.

— Наши миры слишком во многом похожи, — пришлось мне признаться. — Языки, история, обычаи, страны, очертания континентов. Да даже фольклор! Различий, конечно, тоже хватает, не без этого. Но в общих чертах оба мира как близнецы, вылепленные по одному лекалу. И если демонов я повидал предостаточно, то с богами мне встречаться не доводилось.

— Почему ты решил об этом рассказать сейчас? — подал вдруг голос Матвей.

Эх… ну этот как всегда… Бьёт в самую суть.

— Есть кое-какая проблема, преследующая меня с прошлой жизни, — угрюмо проговорил я. — А точнее, с её финала. Боюсь, что не имею права дальше молчать. Вы обязаны о ней послушать.

— Ну-ка, ну-ка, — Толик насторожился и многозначительно переглянулся с Цепковым. — О чем речь идёт?

— О моих необычных способностях и бессмертии, — с невозмутимой прямотой ответил я.

— И… что с ними не так? — вступил в беседу Володя, доселе не произнёсший ни слова.

— Я считаю, что их источником служит демон, запертый в моей душе.

— Д… демон? — глупо повторил Пашка. — Так ты… одержимый?

— Не совсем так, — испустил я тягостный вздох. — Мне самому непонятно, что я. Однако характер изменений, происходящих со мной, оптимизма не внушает.

— Что это значит, Мороз? — помрачнел Матвей.

— Вряд ли что-то хорошее, — не стал я отпираться. — Есть вероятность, что наступит день, когда я перестану быть собой. И тогда мы с вами окажемся по разную сторону баррикад.

Повисло гнетущее молчание. Кажется, впервые парни взглянули на меня под непривычным углом. Не как на таинственного наставника, который знает всё и обо всём, а как на дремлющую угрозу.

— И тогда тебя даже застрелить будет невозможно, — метко обозначил Матвей одним предложением самый тревожный аспект моего расклада.

— Угу, спасибо за наблюдение, — иронично проворчал я.

— А ведь и правда… Если такой риск существует, то разумно ли нам вообще с тобой контактировать? — озвучил Анатолий мысль, которая наверняка сейчас крутилась в мозгу у каждого.

— Вы чего, мужики, попутали⁈ — сразу же кинулся на мою защиту Кочетков. — Это же Мороз! Забыли, через что мы вместе прошли, или чё⁈ Какой, нахрен, «не разумно контактировать⁈»

— Паша, успокойся, они всё правильно говорят, — строго посмотрел я на парня.

Тот порывисто набрал воздуха в грудь, собираясь что-то возразить и мне, но потом бессильно выдохнул, так ничего и не сказав.

— Тем не менее я надеюсь передать вам как можно больше знаний и опыта, до того, как нас разведёт по разным лагерям, — закончил я. — Так у вашего мира точно появится хоть призрачный, но всё же шанс на спасение.

На лица молодых демоноборцев наползла тень. Перспективы перед ними вырисовывались совсем нерадужные. Но прежде чем хоть кто-то принял решение, заговорил Цепков:

— Мороз, по-моему, ты не обо всём рассказываешь, — посмотрел он на меня так, будто в чём-то уличил.

— Спрашивайте, о чём хотите. Утаивать ничего не стану, как бы фантастично не прозвучали мои признания, —