Джеймс Дашнер - БЕГУЩИЙ В ЛАБИРИНТЕ

— Да, — сказал Алби наконец. — Лучше сдохнуть здесь, чем вернуться домой.

Минхо хрюкнул и откинулся на спинку стула.

— Ну, чувак, из тебя оптимизм так и прёт. Лично я — с Томасом. С Томасом на все сто. Если нам всё равно помирать, то уж лучше в борьбе.

Томас обрадовался: Минхо стоит за него горой.

— Внутри Лабиринта или вне его, — добавил Томас, обернувшись к Алби и мрачно глядя на него, — мы всё равно живём в том же мире, который ты помнишь.

Вожак встал. Судя по лицу, он признал своё поражение.

— Делайте, что хотите. — Тяжёлый вздох. — Неважно. Хоть так, хоть этак — всё равно помирать. — И с этими словами он прошёл к двери и покинул комнату.

Ньют с шумом выдохнул и покачал головой.

— После того, как его ужалили, он стал сам не свой. Так и не пришёл в себя. Такие, должно быть, у бедняги классные воспоминания... А что за хрень такая — Вспышка?

— Мне до фонаря, — отозвался Минхо. — Всё, что угодно, только бы не загибаться здесь. Когда выберемся отсюда, то посчитаемся с грёбаными Создателями. Но пока нам нужно выполнять то, что они задумали. Надо — значит, пройдём через Нору гриверов и уберёмся отсюда. Если кто-то из нас погибнет... значит, так тому и быть.

Котелок фыркнул.

— Ну, вы, шенки, и трёхнутые. Мы не можем убраться из Лабиринта. А уж присоединиться к мальчишнику гриверов да ещё и у них дома — как по мне, так идейка хуже не придумаешь. Глупее ничего в жизни не слышал. Лучше уж сразу вены перерезать — и никаких хлопот.

Между Стражами вспыхнули споры, все загалдели, пытаясь перекричать друг друга. Ньют не выдержал и прикрикнул, велев всем заткнуться.

Как только воцарилась относительная тишина, Томас заговорил снова:

— Я пройду через Нору или погибну на пути к ней. Минхо тоже. Уверен, что и Тереза поступит так же. Если мы сможем продержаться в драке с гриверами достаточно долго, для того чтобы кто-нибудь успел ввести код и отключить киборгов, тогда оставшиеся пройдут через дверь, которой пользуются гриверы. Конец Испытанию. А уж потом мы разберёмся с Создателями.

Улыбка Ньюта не имела ничего общего с весельем:

— Ты всерьёз полагаешь — мы можем побить гриверов? Даже если не погибнем, то наверняка будем исколоты вдоль и поперёк. Скорее всего, все они будут поджидать нас у Обрыва, ведь проклятые жукоглазы не дремлют. Создатели сразу же узнают, как только мы соберёмся удрать.

Пришло время открыть им последнюю часть плана, часть, которой Томас страшился больше всего.

— Не думаю, что они станут нас жалить. Превращение — это Варианта, актуальная пока мы живём здесь. Этот этап к тому времени может считаться пройденным. Кроме того, есть ещё один фактор, работающий на нас.

— Да ну? — закатил глаза Ньют. — Умираю от желания услышать.

— В планы Создателей не входит убить нас всех — какая им от этого польза? Побег должен быть делом нелёгким, но не невозможным. Мне кажется, теперь мы можем с уверенностью сказать, что гриверы запрограммированы убивать только одного из нас в сутки. Ну вот, кто-нибудь может пожертвовать собой и спасти остальных, пока мы будем бежать к Норе. Я почти уверен, что так и задумывалось.

В комнате повисла тишина. Наконец раздался громкий смешок Стража Живодёрни:

— Ну и ну! Значит, ты предлагаешь нам швырнуть какого-нибудь несчастного шенка им на растерзание, а самим преспокойненько сдёрнуть? Это и есть твой блестящий план?

Да, идея, конечно, хуже не придумаешь, но Томаса поразила вдруг одна мысль.

— Да, Уинстон, радует, что ты внимательно слушал. — Он проигнорировал брошенный на него угрюмый взгляд. — По-моему, ясно, кто должен стать этим несчастным шенком.

— Да ну? — спросил Уинстон. — И кто же?

Томас ткнул себя в грудь:

— Я.

Снова разразились яростные споры. Ньют спокойно поднялся, подошёл к Томасу, схватил его за локоть и потащил к двери.

— Уходи. Быстро!

Томас обалдел.

— Почему?!

— Думаю, для одного собрания ты нагородил достаточно. Нам надо всё обсудить и решить, как поступать — без тебя. — Они как раз добрались до двери, и Ньют ненавязчиво выпер Томаса за дверь. — Подожди меня у Ящика. Когда мы тут закончим, нужно будет поговорить.

Он было развернулся, чтобы уйти, но Томас задержал его:

— Ты должен мне поверить, Ньют! Это единственный путь отсюда. И мы сможем им пройти! Для этого нас и готовили.

Ньют наклонился и яростно прошипел прямо в лицо Томасу:

— Ага, особенно мне по душе та часть, где ты предлагаешь себя в жертву гриверам.

— Я сознаю, на что иду, и готов к этому.

Томас был искренен, но не из храбрости, а потому, что его терзало чувство вины. Вины за то, что он каким-то образом помогал строить Лабиринт. Но в глубине души он затаил надежду, что ему удастся продержаться в драке до того момента, когда кто-нибудь введёт код и отключит гриверов. Откроет дверь.

— Ах вот как! — саркастически протянул Ньют. — Да ты, никак, само благородство, а?

— Причём здесь благородство? Моя вина, что это всё вообще происходит! — Он замолчал и втянул в себя воздух, стараясь успокоиться. — Ладно, можешь говорить всё что угодно, но я это сделаю — так что лучше не упустите шанс.

Ньют нахмурился, а его взгляд вдруг исполнился сочувствия.

— Если ты действительно помогал конструировать Лабиринт, Томми, это не твоя вина. Ты же только пацан! Тебя принуждали. Ты не мог сопротивляться.

Но для Томаса слова Ньюта не имели значения. И вообще ничьи другие слова. На нём всё равно лежала ответственность, и чем больше он о ней думал, тем тяжелее она становилась.

— Я просто... Мне надо всех спасти. Искупить вину.

Ньют отступил и медленно покачал головой.

— Томми, ты знаешь, что особенно смешно?

— Что? — осторожно поинтересовался Томас.

— Да то, что я тебе верю. По глазам вижу — ни капельки не врёшь. А сейчас скажу такое, что сам никогда бы не поверил, что скажу. — Пауза. — Я иду обратно и приложу все усилия, чтобы убедить этих шенков поступить по-твоему — пройти через Нору гриверов. Лучше драться с гриверами, чем сидеть здесь и ждать, когда они прикончат нас всех по одному. — Он воздел палец. — Но слушай сюда! Кончай нести околесицу про самопожертвование и прочий геройский плюк. Если мы пойдём на прорыв, то пойдём все вместе — и будь что будет. Усёк?

Томас с облегчением вскинул руки.

— Усёк, усёк. Просто мне надо было, чтобы вы поняли — игра стоит свеч. Если уж всё равно каждую ночь кому-то приходится погибать, так уж лучше пусть его смерть принесёт пользу.