Елена Долгова - Маги и мошенники

Кунц Лохнер устроился в углу шатра и втайне от души развлекался сценой.

– Я пришла предложить государю средство поймать Хрониста Адальберта, – набравшись смелости, заявила Магдалена.

На полном доброжелательном лице императора, казалось, читалось искреннее удивление:

– А кто такой этот Адальберт и с чего ты взяла, что нам нужен какой-то Адальберт?

Волшебница стиснула сцепленные пальцы, черные пряди волос шевельнулись. «Ну чисто змеи» – ехидно подумал капитан Кунц.

– Адальберт – это тот самый негодяй, которого люди вашего величества ищут в осажденной Толоссе.

Государь Церена молча смотрел на склоненную шею женщины. «Она слишком много знает». Кунц перехватил взгляд императора. «Прикончить ее?». Гаген отрицательно качнул головой. Ведьма, словно почуяв опасность, подняла лицо. Азарт зажег в знахарке отвагу, в этот критический момент глаза ее дивно сверкали.

– Мне рассказал обо всем мой мужчина, солдат, которого вы посылаете в город, государь. Не гневайтесь на Ладера – он простоват, но верен вам. Я же могу указать средство, которое способно временно лишить Хрониста колдовской силы, сделав его не опаснее обычного человека. А там вы, со всею мудростью вашей, сможете поступить с ним по собственному усмотрению.

– Ты лжешь.

– О нет, мой император.

Гаген задумался. «Скорее всего, она врет, себе или мне, не суть важно. Фирхоф говорил, что эта женщина не ведьма – ее ведет лишь интуиция и упорный, изощренный самообман. Однако – ведьма она или нет – почему бы не попробовать? Должно быть, это грех, но я согрешу ради Империи».

– Чего ты хочешь взамен?

– Все, чем мой государь пожелает наделить меня за такую услугу.

Гаген расхохотался.

– Хорошо. Ты получишь то, что запросила.

Капитан гвардейцев понимающе переглянулся с императором.

– Говори – как поймать Хрониста?

Магдалена из Тинока немного помедлила, Гаген перехватил ее взгляд – ведьма с интересом рассматривала забытый на столе кристалл, сердце опалесцирующего камня неторопливо закипало, мириады крошечных пузырьков бились за прозрачными гранями…

Император поспешно набросил на талисман драгоценное покрывало.

– Ты молчишь? Быть может, ты ничего не можешь и всего лишь попыталась меня обмануть?

– Нет, государь. Я только хочу лучше и надежнее выполнить задуманное. Могу ли я просить о некоторых необходимых приспособлениях волшебного толка?

– Говори, чего ты хочешь.

– Мне понадобится вот это.

Длинный костлявый палец ведьмы указал в сторону укрытого парчой кристалла.

Наступила пауза. Секунды уходили одна за другой и каждый думал о своем. Магдалена с ужасом и надеждой ждала ответа Справедливого. Насмешливый Кунц Лохнер прикидывал, какие-такие кары обрушатся на зарвавшуюся чертовку.

Гаген Справедливый задумчиво рассматривал перстень на среднем пальце собственной правой руки. Массивная золотая оправа, украшенная сканью, обрамляла яркий, цвета крови рубин. Камень сиял. Украшение считалось символом имперской власти. Гаген попытался повертеть перстень, но тот сидел слишком плотно.

«Я никогда не снимаю его, он врос в кожу. Чтобы снять, пришлось бы отсечь собственный палец» – некстати подумал император Церена, а потом пожал широкими плечами и повернулся к ведьме:

– А почему бы нет? Хорошо, ты получишь и мою награду, и то, что пожелала сама!..

Адальберт Хронист. Толосса, Церенская Империя.

Сколько бы я ни странствовал по Империи – в который раз убеждаюсь, что нет справедливости под солнцем, и самые благоразумные и продуманные планы имеют обыкновение оборачиваться обидными провалами, в то время, как удача достается разгильдяям и дуракам.

На этот раз в пересказе обрушившихся на меня бедствий буду я краток, дабы не утяжелять рассказ подробностями мрачного толка.

Итак, Портал оказался недосягаем, ревнивый демон Клистерет, насладившись пакостью, бесследно, как и подобает бесам, исчез, а я на пару с ученым румийцем оказался в самом центре трагических событий.

Мы едва ли не кубарем скатились по крутой лестнице колокольни, торопясь исчезнуть, но еще не вполне понимая, куда же собираемся бежать. Внутренний двор крепости превратился в поле боя – свалка стояла невероятная. Какие-то равно отважные и неблагоразумные лучники, вскарабкавшись на стены, осыпали стрелами своих и чужих без разбора – не удивительно, поскольку предрассветная мгла и общая сумятица мешали сколько-нибудь удачно наметить жертву.

Рык, стон и изощренные богохульства витали над побоищем, словно некая густая и вязкая субстанция – своего рода шестая стихия, если первыми пятью считать огонь, воду, землю, воздух и пресловутую грязь. Кровь, обломки оружия и отрубленные конечности, как мне тогда казалось, летели во все стороны. Бретонисты и имперцы, дорвавшись друг до друга, отводили душу, со вкусом предаваясь взаимному истреблению. Мне было не до мрачной эстетики кровопролития или полного отсутствия таковой – трудно оставаться певцом батальных сцен, если бьют-то при этом тебя самого. Одним словом, мы с Антисфеном пустились бежать, насколько позволяли теснота, свалка и яростный бой.

Кончилось все относительно быстро – я потерял из виду ученого кира, мне даже показалось, что некий до зубов вооруженный здоровяк, одним ударом сбил мудрого румийца с ног. Мне с трудом удалось избежать той же участи – к сожалению, моя собственная судьба оказалась гораздо хуже.

Сражаться я не мог и не умел, подходящего для этой цели оружия не было, а оставаться пассивным наблюдателем мне не позволяли рассвирепевшие рубаки. Попытка спрятаться кончилась плачевно – меня поймали вместе с полудесятком таких же наивных дураков.

Одним словом, рассвет наступил внезапно – можно сказать, солнце опрометью выскочило из-за горизонта и светлая, сияющая серебром чаша утреннего неба накрыла творящееся во дворе безобразие. Бой вскоре утих, победители воспользовались результатами победы – принялись тащить все, что попадется под руку. Меня колотили, дергали и тормошили, куда-то вели, лица вокруг менялись, словно фигурки в калейдоскопе. Я растерянно смотрел на испачканного кровью Клауса Бретона, а тот с холодным любопытством разглядывал меня. Потом рядом очутился фон Фирхоф. Судя по перемазанному глиной лицу и отсутствию самоуверенности, дела у этого то ли медикуса, то ли инквизитора обстояли неважно. Мориц Беро, раненый стрелой в плечо с трудом держался на ногах. Нетрудно было догадаться, чем все это кончится, мне повезло – я не видел расправы, еретики отделили меня от остальных пленных и заперли в бывшей резиденции капитана.