Зеб Шилликот - Костяное Племя. Порошок жизни

Две первые категории жителей города были чем-то похожи. На их лицах явно читалась грусть, говорящая о том, что им очень скучно жить.

По крайней мере, у Джага возникло именно такое ощущение, когда он шел по городу, разглядывая бредовую архитектуру и странные создания с бледными лицами и разноцветными прическами, которые заторможенно шастали туда-сюда, хлопая треугольными дверями в фасадах зданий.

Корта шел в нескольких метрах позади, держа в руке пятизарядное ружье 12-го калибра, лишь слегка опустив ствол.

— Скоро мы подойдем к центру по продаже, — вдруг сказал он, подойдя почти вплотную к Джагу. — Только не забудь, что все переговоры буду вести я.

Джаг обернулся и спросил:

— А не могли бы мы сначала зайти к врачу?

Корта мгновенно остановился и приподнял ствол ружья.

— Что ты еще выдумал? — обеспокоенно спросил он. — Зачем тебе нужен врач? Давай-ка быстрее вперед!

Джаг показал свою руку и сказал:

— Она сломана. И кроме того, ребенок тоже болен.

Глаза стража за плексигласовым козырьком округлились от удивления.

— А что с ребенком?

— Он не двигается. Его тело совсем холодное.

— Как же, болен! Он страшно болен! Если ты забыл, я тебе напомню, он урод, а уроды устроены не так, как мы с тобой, и реагируют на все совсем иначе! А ты хотел бы, чтобы его тело было теплым и он веселился? Да ведь уроды всегда грустные — это свойство их натуры.

— Он может умереть, — упрямо повторил Джаг.

— Значит, нам нельзя терять ни минуты! Давай-ка побыстрее, за голубым клубом нам нужно будет повернуть направо. Иди вперед!

— Я хочу, чтобы сначала вылечили ребенка, — упрямо твердил Джаг.

Люди, идущие мимо, стати бросать в их сторону обеспокоенные взгляды и даже расступаться. Через несколько секунд рядом никого не было.

Резко тряхнув головой назад, Корта откинул вверх плексигласовый козырек каски. Его лицо дышало гневом, а веко правого глаза подрагивало от нервного тика.

— Мы продадим его сейчас же, — отчетливо выговаривая каждое слово, произнес он. — А поскольку у тебя такой воинственный вид и ты так хорошо сложен, то я решил продать и тебя вместе с твоим уродцем. Здешние жители любят острые ощущения и хорошо платят, чтобы увидеть, как таких типов, как ты, разрывают на части Сумасшедшие с плато.

Увидев, что Джаг готов броситься на него, Страж добавил:

— На твоем месте я бы дважды подумал, прежде чем что-либо предпринять. Запомни на всякий случай, что я тут же выстрелю в тебя, а заодно уясни себе, что мое ружье заряжено специальными патронами 12-го калибра, и я могу продырявить железную плиту толщиной в сантиметр! Представь, что с тобой будет! Ведь твой уродец вряд ли защитит тебя.

Прищурившись, он вдруг спросил:

— А куда делся твой напарник?

— Умер, — ответил Джаг. — Золота не хватило бы на нас двоих, вот мне и пришлось от него избавиться.

Этот ответ привел Корта в отличное настроение, и он с улыбкой сказал:

— Золото для того и существует, чтобы обманывать. Его находит кто-то один, но пользуется им другой. А пока неси-ка его сам — в моем возрасте нужно беречь силы. Пошел вперед!

Ствол ружья ткнулся Джагу в живот, и Джаг был вынужден подчиниться. Если бы он был один, то немедленно предпринял бы что-нибудь, но с Энджелом на груди это было невозможно. Ему вспомнились слова Кавендиша, которые прекрасно подходили к данной ситуации. Разведчик говорил, что во время военных действий, если хочешь остаться в живых, то нужно быть одному, а не обременять себя женой или детьми. Время показало, что Кавендиш был прав.

— Слушай, давай шагай побыстрее, — произнес Корта.

Джаг ускорил шаг. Судьба сыграла с ним очередную злую шутку: его собрались продать еще раз.

Кавендиша очень утомила дорога до Эдема — у него болели ноги, ныли от напряжения руки и спина, поэтому он быстро встал на движущийся тротуар.

Люди, обитавшие под куполом города, при встрече с ним стыдливо опускали глаза — это было в обычае, кроме того, таким образом они показывали, что осознают свои вину. Конечно, Моралистов не очень ценили, но, тем не менее, их уважали.

— Что ты собираешься сделать со мной? — простонал Крыса.

Кавендиш надул щеки и произнес:

— Честно говоря, даже не знаю. Во всяком случае, тебе лучше всего вести себя спокойно: здесь, правда, нет Белых Гигантов, но я совершенно спокойно удавлю тебя, если ты попытаешься помешать мне. Скажи-ка лучше, а ты не думал о том, что тебе нужно лечиться?

— Конечно, думал, но ведь все медикастры Эдема занимаются только Бессмертными, они отказываются оказывать услуги тем, кто заходит сюда на время, даже если это и завсегдатаи города. Вот если бы я поселился под куполом, тогда они занялись бы мной. Только и это меня не спасло бы. Медикастры, возможно, вылечили бы меня, но я все равно был бы обречен — для того, чтобы выжить в Эдеме, нужно много денег, а у меня столько нет. Я всегда тратил то, что зарабатывал, может быть, как раз для того, чтобы у меня не возникло соблазна поселиться здесь…

Он на секунду задумался и продолжил:

— Ты вполне мог бы оставить меня здесь, ведь ты уже в городе, а я сам вернусь назад и ничего никому не скажу.

Кавендиш зацокал языком.

— Нет, нам с тобой нельзя расставаться, — сказал он.

Крыса вздохнул, выражая несогласие или осуждение, и спросил:

— А зачем ты пришел в Эдем?

— Этого я еще не решил.

— Странно, но мне все время кажется, что я уже где-то видел твое лицо. Скажи, мы с тобой когда-нибудь встречались? Ты ведь уже бывал в городе, потому что знаешь, куда и как нужно идти.

Кавендиш согласно кивнул головой, отчего его светлые волосы рассыпались по плечам.

— На оба вопроса я могу ответить утвердительно. Ты сам уже проводил меня через болото, правда, у тебя тогда были целые ноги.

— Так это было давно?

— Пять лет назад, и нас тогда было двое.

По мере приближения к кварталу Орла, архитектура Эдема, на окраинах напоминавшая стиль барокко, постепенно преображалась.

Появились миниатюрные соборы с башенками и аляповатыми водосточными трубами, огромные световые панно, указывающие направления к разного рода увеселительным заведениям. Их было очень много — похоже, что в городе собрали все, что только можно придумать, чтобы развлечься. В этой широкой гамме развлечений соседствовало лучшее и худшее.

В квартале Орла жили самые богатые горожане, поэтому тут царила атмосфера легкой беспечности.

Мужчины и женщины, населявшие квартал, были моложе и красивее, чем в других местах.

Правда, сам квартал и его обитатели создавали впечатление единообразия и скуки, возведенных в ранг философии.