Андрей Левицкий - Змееныш
- Так, Медведь, кончай его, - сказал Гроб. Здоровяк поднял пулемет и вжал спусковой крючок.
Карась вскинул руки, машинально закрывая голову, и рухнул в траву с пробитой грудью.
- Чего это вы его? - удивился Корыто.
- Собираемся, - велел Гроб. - Шкет наводку дал. За этого Змееныша сто кусков платят.
- Ух, ё! - Корыто рукавом отер пену с подбородка и прыгнул в землянку. Вскоре выскочил обратно, держа в одной руке «калаш», в другой «Грозу». - Я готов! А кто платит-то? Может, лажа?
Гроб наклонился над Карасем, который неподвижными растерянными глазами смотрел в низкое небо Зоны, вырвал из холодеющих пальцев ТТ, обыскал карманы и сунул Медведю еще два рожка.
- Слон платит, - сказал он, поворачиваясь. - Вооружайся, Медведь.
Здоровяк зарычал, подвигал челюстью и с трудом выговорил:
- А-ы… Блин-н… разучился балакать… готовый я! - Он потряс пулеметом.
- Значит, идем, - решил Гроб.
* * *Одноглазому повезло. Он заметил Змееныша, едва вошел под кроны старой буковой рощи за Янтарем.
- Я ж говорю, - потирая ладони, довольно пробормотал он, - что одним своим лучше вижу, чем вы двумя… Ай!!!
Под правой ногой было что-то мягкое. Одноглазый глянул вниз - ботинок медленно погружался в землю. Да это же «зыбь»! Он и не заметил, как вступил в нее!
Сталкер не успел выдернуть ботинок - аномалия выключилась, серое месиво, в которое превратились трава и земля, застыло, схватилось, как бетон.
Разбуженный отчаянным воплем Змееныш пошевелился, моргая, привстал и осмотрелся. На другой стороне поляны стоял человек и целился в него из АКМ-74. Змееныш вскочил, на миг став прежним - собранным, чутким, готовым в любой момент скрыться в чаще…
Одноглазый заставил себя опустить «калаш».
- Эх, мать твою, «зыбь»! - пробормотал он и крикнул: - Эй, Змееныш! Помоги, я тут застрял!
Змееныш настороженно приблизился, глаза у него были красные со сна, опухшие, движения замедленные - он спал мало и плохо отдохнул. Как только выпрямился - заломило спину и стали ныть мышцы ног.
- Помоги, - протягивая руку, повторил Одноглазый. «Калаш» висел на шее. Другой рукой сталкер осторожно нащупывал в кобуре пистолет. Пусть только приблизится и наклонится…
Змееныш остановился в двух шагах от пожилого сталкера, ближе не стал подходить: какой-то темный, гнилой дух исходил от этого человека, раньше Змееныш ничего такого не ощущал. Хотя нет, когда-то давно, в Лесном Доме… Ну конечно - так разило от Заточки и Слона, когда Змееныш слез по стене водокачки, а они выскочили наружу.
- Я не могу тебе помочь, - хрипло сказал он и закашлялся.
- Э, парень! - забеспокоился Одноглазый. - Так я что, так тут и останусь? - Только сейчас до него дошел ужас ситуации. Даже если убьет Змееныша, все равно останется торчать с ногой в «зыби»! - Ты же Змееныш, ты всех спасаешь! Ты амулет… не, этот… талисман! Так о тебе говорят. Помоги мне!
Одноглазый покрылся холодным потом, капли поползли по вискам. Шедший от него гнилой дух почти перешибло волнами страха.
- Змееныш! - повторил он свистящим шепотом. - Спаси меня, я не буду тебя убивать, клянусь здоровьем мамы! Только вытащи, слышишь? Хочешь, все оружие отдам? Сделай что-нибудь, ты же мута… феномен! - И наконец нервы пожилого сталкера не выдержали, он заорал в голос: - Спаси меня, твою мать, я застрял!!!
Змееныш побледнел, присел на траву, одной рукой упираясь в землю, другую положил на холодный лоб.
- Я ничего не могу для тебя сделать, - прикрыв глаза, сказал он. - У меня нет сил влиять на аномалию. У тебя есть еда? Я не ел два дня. Если поем, может, что-то получится.
Одноглазый торопливо сбросил рюкзак, расстегнул и откинул клапан, распустил шнур.
- Бери, конечно! Вот тушенка, хлеб, паек открытый, там шоколад остался, - зачастил он.
Спустя минуту сталкер тоскливо наблюдал, как Змееныш вскрыл своим ножом жестяную банку, пальцами подцепил кусок тушенки и отправил в рот, разломал хлеб. Еды жалко - Одноглазый был жаден, над каждой крошкой трясся. Чтоб не видеть, как гадский мутант расправляется с его жратвой, сталкер опустил взгляд на «зыбь». Коварная аномалия была совсем небольшой, притаилась под кустом, незаметная - и, конечно же, Одноглазый в нее вляпался. Не туда смотрел, болван, своим единственным глазом! А было бы у него два - заметил бы!
Сталкер глянул на Змееныша. Тот присел на корточки - хрупкого вида пацан, явно очень уставший. И выражение лица потерянное какое-то. Одноглазый исподтишка нащупал рукоять пистолета, повернувшись к Змеенышу другим боком, чтобы скрыть движение. Вот же несправедливость, и не застрелить, а счастье так близко… Сто штук, сто штук, СТО ШТУК! Но без Змееныша он из «зыби» не выберется, застрял крепко, вон как давит… Одноглазый в отчаянии подергал ногой - и вдруг понял, что не так уж крепко застрял. Прихватило только ботинок, сдавило порядком, конечно, но если вытащить ногу… отпрыгнуть от коварной «зыби»… Он будет свободен!
- Приятного аппетита, - ухмыльнулся Одноглазый, поднимая пистолет и нажимая спусковой крючок.
Пули взрыли землю, взлетели черные комочки. Змееныша не было на прежнем месте.
- Ты где?!! - взревел Одноглазый, рывком высвобождая ногу. В стопе что-то хрустнуло, он не обратил внимания. Развернулся, вытянув руку с пистолетом, поводил стволом из стороны в сторону. Змееныш исчез незаметно и бесшумно, пропала и банка тушенки, осталась только неровно отломанная половина черного хлеба. Хорошо, в рюкзаке еще много хавки, и боеприпасы, и пара артефактов в контейнере на боку, да и денежки в подкладку под карманом вшиты…
- Я с тобой еще разделаюсь! - заорал Одноглазый и несколько раз вдавил спусковой крючок, паля в белый свет.
От грохота и сотрясения воздуха «зыбь» снова включилась, с чмоканьем расширилась и поглотила рюкзак, Одноглазый едва успел отскочить. Ботинок медленно тонул в сером месиве аномалии.
* * *Отряд капитана Власова состоял из шести рядовых и Заточки. Первым на поляну, где лежали тела, вышел Воля, осмотрелся - и двинулся к мертвецам, держа автомат наизготовку.
- Что там? - окликнул его капитан, раздвигая кусты.
- Два жмурика, - невозмутимо произнес Воля, перевернув ногой Карася. - Окоченели уже.
Мироныч - полноватый мужик возрастом под пятьдесят, - подойдя к телам, размашисто перекрестился.
- Пусть земля им будет пухом, - сказал он.
- Это вряд ли, - отозвался Воля. - Куда дальше, капитан?
- Жмурики, а не жмурятся, - сострил Шустрый, маленький щуплый подрывник с круглой лысиной в окружении густых черных волос. Он любил пошутить, что это у него аномальная лысина, которая становится чуть больше с каждым выбросом. На поясе Шустрого висели тротиловые шашки, обвязанные запальным шнуром, на груди болтался «калаш», пистолета не было.