FATALITY. Наследники - Владимир Ахматов

рыжей мягкой шерстью, он подергивал четырьмя аккуратными лапками, шевелил странными отростками у шеи, образующими нечто вроде гривы, повернул мордочку, уставился умными большими глазами. Больше всего Сергея поразил цвет этих глаз — фиалковый, таких он не видел никогда в жизни, более того, глаза существа имели рисунок, что вообще противоречило всему, что он знал о животных. Новорождённый часто дышал, похоже, вылупляние не такое уж и простое дело! Они смотрели друг на друга, чуть ли не вечность. Нет. Все же это очень странное животное. Животные отводят взгляд, а существо не отводило — подёргивало крупными стоячими ушами, шевелило крошечными пальчиками на лапках и выглядело до жути… милым! Сергей не удержался и погладил его по брюшку. Малыш словно этого и ждал: цепко ухватился за пальцы, прижался к руке животиком, от удовольствия прикрыл глаза и… замурлыкал! Громко, отчётливо как умеют только месячные котята. Сергей скрывал от всех свою сентиментальность — мужчинам не полагается, особенно грузчикам, кто-нибудь видел сентиментального грузчика? Но сейчас при виде малыша, такого беспомощного и беззащитного — чуть не прослезился. Крошечное сердечко под меховой шубкой стучало быстро-быстро. Зверёк приоткрыл фиалковые глаза и очень серьёзно посмотрел на него. В тот же миг, впервые с пробуждения в странной комнате с Сергеем заговорили…

— Вот я тебя и нашёл, теперь всё будет хорошо!

Сергей вскочил с кровати, огляделся, но комната так же пуста. Значит, где-то установлены камеры и динамики, значит, как он и думал, за ним наблюдают, а значит, чего-то хотят, но чего? Все эти мысли пронеслись единым порывом.

— Кто вы? Что вы от меня хотите? — крикнул он в пустоту и внутренне напрягся — неизвестным похитителям однажды уже удалось застать его врасплох, второго раза у них не будет.

— То, что должно было случиться — случилось, — Голос принадлежал мужчине лет сорока, глубокий, низкий с небольшой хрипотцой он внушал доверие, в нём чувствовалась уверенность. — Не бойся, теперь тебе не нужно бояться, теперь у тебя есть Я. Я защищу тебя…

Сергей ещё раз огляделся и задал, пожалуй, самый глупый вопрос.

— Где ты?

— Я здесь, прямо перед тобой, обернись же!

Теперь Сергей испугался уже не за себя, а за новорождённого малыша, оставленного на кровати. Он представил, как сорокалетний незнакомец сейчас заберет зверька.

— Рад нашему знакомству. Позволь представиться, я Херувим Гвидон — твой защитник.

— Э-э-э… — Сергей развернулся, посмотрел под ноги и понял, что всё же сошёл с ума. Перед ним стоял вылупившийся из тряпичного яйца зверь (помесь кошки, медведя и капибары), смотрел большими фиалковыми глазами, говорил голосом сорокалетнего мужика и заявлял, что он херувим … Не нужно быть психиатром, чтобы понять — крыша поехала окончательно.

2.

Марина Беспалова не так уж давно стала седьмым воином Рубиновой колоды Марой Штейн. Её появление на корабле «Последний завет» — флагмане флота Хранителей, можно назвать триумфальным. Всеобщее возбуждение членов экипажа началось задолго до её инициации и переросло в истерию всего персонала к моменту официального пробуждения.

Когда Эллины открыли ей великую тайну рождения и указали роль в грядущих событиях, Марина несколько дней прибывала в шоке. Словно тень слонялась из одного отсека в другой. Подолгу пропадала в парке — единственном месте на корабле, где стены покрывали тонкие экраны, круглосуточно транслирующие изображение из вне, создавая впечатление прозрачного стекла. Она смотрела в бесконечное космическое пространство, представляя, как лежит в поле на мягкой траве тёплой летней ночью и глядит в звёздное небо. Иллюзия быстро улетучивалась — с Земли невозможно увидеть такое множество звёзд и Марина, скрывая слёзы, возвращалась в каюту. Она никогда не чувствовала себя такой одинокой. Единственное существо, которое могло её понять на корабле — Великий Вольт. Но он не спешил идти на контакт. Позже ей стало ясно — его слишком давно забрали с Земли, уже давно он стал больше Эллином, нежели человеком.

Прохожие глазели на неё, шепотом повторяя за спиной: «Избранная. избранная». А ей просто хотелось тишины и покоя — хотя бы несколько месяцев, чтобы собрать осколки своей прежней личности воедино и уже потом пытаться жить в новом незнакомом мире, но время — непозволительная роскошь, которую она пока не заслужила.

Почти сразу после визита к Королеве Креста, её отправили в экспедицию на Землю. Это испытание оказалось изматывающе тяжёлым. Перед Марой поставили вполне конкретную задачу, но каждое утро она просыпалась и подолгу лежала с закрытыми глазами, надеясь, что когда их откроет, всё будет как раньше, как в прошлой жизни… Да, что теперь вспоминать? — Задача выполнена. День глобального столкновения рас близок. Теперь настало время сломать жизнь ещё одному человеку, как два года назад сломали ей…

— Дорогуша, что-то ты совсем раскисла. Меньше мыслей! — телепатически заметила Маша и вопросительно мяукнула, сидя на левом плече. — Не забывай, меньше мыслей — счастливее карта! Выпрями спину — спина у Седьмой должна быть прямой. Всегда.

Маша — тёмный херувим Мары, постоянно над ней издевалась, поучала, подкалывала. Особенно бесило, что свои колкости она произносила голосом питерской интеллигентки бальзаковского возраста — хорошо поставленным и немного дребезжащим. А ещё Мару обескураживала внешность Маши. Тёмный херувим была бесом. Самым обычным, таким как его рисуют в книжках и компьютерных играх — маленьким, красным импом, с перепончатыми крыльями, большой круглой головой, крошечными рожками и раздвоенным языком. Только трезубца не хватает.

— Перекрещу тебя, посмотрим, как запоёшь! — огрызнулась Марина, и чтобы успокоится, взяла на руки Пашу — своего любимчика — второго херувима в теле крылатого горностая. Паша проснулся, заурчал и подарил хозяйке взгляд, полный нежности. Маша фыркнула и исчезла. Там, где она только что сидела, остался медальон в форме значка октябрят, разве что вместо профиля Ленина в середине красовалась рогатая.

— Не обращай на неё внимание, она хоть и стерва, но любит тебя, как и я» — когда Паша договорил он уже превратился в перстень из белого золота с синим камнем.

Мара приколола значок на грудь, надела перстень и вышла из каюты.

3.

Равномерный свет, излучаемый стенами, никогда не менялся. Он очень устал. Устал стоять и сидеть, устал лежать, кричать неизвестно кому, думать и даже выспался на десять лет вперёд, но ровный свет серых стен и давящая тишина так и оставались неизменными.

— Сэр Гей, расскажи мне ещё немного о себе, мне очень интересно!

— Я