Андрей - Сердце Агрессора

— Заткнись, облако в трусах, — буркнул я в ответ, чем вызвал восторженный рев толпы.

И не успел я подумать, что стоило бы выучиться на клоуна, а не на пилота звездолета, как в круг выскочила пышущая гневом Мичи.

— Ну, ты, дочь дохлого крокодила! Закрой свою пасть, а то пахнет как у шлюхи для горков! — немедленно атаковала девушка.

Толпа реагировала. Теперь люди были на стороне Мичи, а это половина победы. Девушка сразу добила соперницу:

— Конечно, упал! Так тебя легче перепрыгнуть, чем обойти! Ты похожа на беременный трактором бульдозер…

— Нет! Экскаватор или автопогрузчик! — выкрикнули из толпы.

Мичи победила. Торговка это тоже поняла и подняла такой вой, посыпала таким потоком грязных слов, что проходящий мимо патруль решил поинтересоваться причиной. Толпа мгновенно растаяла, круг исчез, и торговка осталась нос к носу со стражниками. Ничтоже сумняшеся, они ее арестовали. В это время мы уже бежали с Мичи к ближайшему ресторану.

— Тебя легко было искать, — заявила довольная победой Мичи, наблюдая за тем, как я уплетаю пищу. — Ты везде за собой оставляешь след, как катер на озере…

Потом мы медленно шли по закоулкам Фудстар–тауна — центрального района города. Людей здесь было относительно немного, и мы могли спокойно поговорить:

— Ты узнала что–либо о Реутове?

— Нет, а ты?

— Нет, я уже часов шесть брожу по городу…

— Понятно. Это просто чудо, что тебя не поймали. В городе удвоили патрули, среди воров ходят слухи, что с началом дождей будет облава. Если это будет Большой Шмон, в городе смогут спрятаться только горки…

— Почему?

— Долго рассказывать… Так вот! Ночью в городе будет объявлено чрезвычайное положение. В комендатуре ужасно кого–то боятся! У них кто–то ушел из тюрьмы и убил Трехпалого Сэма — короля горков и мафии мутантов. Это не ты?

— Нет. Я еще не видел ни одного горка.

— Успеешь. Я бы на твоем месте и не спешила… Значит не ты? Жаль, знала бы кого благодарить…

— Ты думаешь Реутов в городе?

— Вряд ли. Сэма могли убить и конкуренты из человеческой мафии или полиция… Хуже всего, что под шум возьмут и тебя.

— Предлагаешь покинуть город?

— Скоро дожди, мы не успеем далеко уйти. Если только угнать вездеход!

— Придется. Пошли искать?

— А куда поедем?

— На звездолет.

— Ты долго думал?

— Не дерзи.

— Там стражи больше чем на складах ДНК.

— Ладно, давай сначала выберемся из города.

— О'Кей, Джо.

Вездеход ждал нас у ворот города. Ключи Мичи необычайно искусно имитировала, разрезав провода. Мотор взревел, и мы поехали. Мы были сыты, свободны и за нами не гнались.

— Как ты смотришь на то, чтоб нанести визит фермерам? — спросила Мичи, когда впереди показался мост через вытекающую из города реку Импорту.

— Хорошо. Фермеры так фермеры.

Немного не доезжая моста стоял пост стражи, а сразу за патрульными, впереди, начиналось огромное поле посадочной площадки.

— Смотри на них так, словно они должны тебе деньги. А я буду говорить, — проинструктировала меня Мичи и поправила прическу. Мы подъехали к посту.

— Выйдите из машины, — сказал раскосый офицер, едва мы остановились. Я сделал надменную рожу и вышел. Рядовые стражники бегло осмотрели вездеход.

— Вы горожане? — поинтересовался офицер.

— Нет, — удовлетворила его любопытство Мичи. — Мы из Ореховой долины. Хотели поехать через Фест–тауна, но там столько людей…

Офицер кивнул.

— Документов у вас конечно нет?!

— Конечно, нет, офицер! Где это видано, чтоб на дорогах честных людей проверяли!

Офицер кивнул снова. Он очень любил кивать.

— Можете ехать.

Мичи села, я тоже открыл дверцу и уже начал садиться, но в этот момент вдруг услышал:

— Лейтенант! Лейтенант Чеймер!

Я вздрогнул всем телом, но быстро взял себя в руки и, как мне казалось, спокойно уселся в машину. Лицо Мичи было белее моего парадного мундира.

— Дави на газ, Джо! Дави! — прошипела она.

Впереди стояли люди, и трассу перегораживало бревно шлагбаума. В полной тишине, мне показалось, что даже насекомые в траве затихли, звучали шаги офицера. Он подошел к машине, нагнулся и сказал:

Стоны Пахана разрывали душу.

— У–у–у, в малолетстве тебя, сукиного сына, утопить надо было, — вопил старик, растирая и без того красные глаза.

Слезы текли по морщинистым щекам и пропадали в седой щетине.

Постепенно Пахан успокаивался.

— Прости нас, старик. Мы не знали, что он твой сын, — Берт подошел к старику и положил ему руку на плечо. Странно она смотрелась на побелевшей от множества стирок рубашке с остатками клеток под мышками.

— Лучше бы вы его пристрелили, как суку, еще в городе… — воскликнул старик, и снова из его глаз брызнули слезы. На этот раз не на долго.

— Отец… — подал голос привезенный нами бандит.

— Что ты делал в городе? Мутантам задницы облизывал?! Убивал для них? Грабил людей для горков? Скажи правду или ты мне больше не сын!

Как плачут старики, я видел и раньше, но чтобы потоки слез брызгали из глаз здоровенных бугаев, такое я видел впервые. Александр — сплошная гора мышц, не уступающих Реутовским, подошел на коленях к сидящему у стола отцу и рыдал, уперевшись головой тому в колени.

— Убей меня, — донеслось до нас с негром сквозь рыдание.

На это тяжело было смотреть, и Берт не выдержал. Проговорив, что–то вроде:

— Пойду, посмотрю, как оно там… — он ушел на балкон.

— Ну, как же я тебя убью… ты ж сынок мой…

Я решил немедленно присоединиться к Берту.

Вечер тек, как ручей и сила его быстро усиливалась. Туча, уже висевшая над Шекхаусом, была вестником того океана, куда впадал ветер. Огромное море ночи притягивало к себе волны ветра, а он, чувствуя что, немного осталось, спешил. Вот еще минута относительной тишины и вечер ветром захлопал в ладоши–листья, поднял столбы пыли на просторах Дикой степи — Родины баггменов. Вечер протянул свои ладони к туче, и навстречу метнулись языки насыщенного льдом ветра. Языки тучи перевернули автомобили у бара в Сибири — поселке фермеров и вырвали пару сотен деревьев в Лесу–под–Обрывом. Но это были только первые признаки приближения ночи. Когда упали первые капли дождя, сотни тысяч замков щелкнуло в дверях, сотни тысяч стекол звякнуло в торопливо закрываемых окнах, и может быть, с сотню каких–нибудь бедолаг склонились над кострами, придумывая себе богов–спасителей и молитвы для них. Хорошо, если им повезло, и их вовремя впустили под крыши. Ибо приближалась ночь, а с ней, на этой сумасшедшей планете не шутят.