Дмитрий Манасыпов - Степь

- Терпи, дурило. – Семерка критически оглядела поле для работы, протягивая через ушко иглы длинную нить. Ее предусмотрительная блондинка достала из низкой широкой банки с плотно притертой крышкой. Там, в густом желе с неприятным запахом, нитей оказалось предостаточно, моток, не меньше. – Терпи, я еще даже штопать не начала.

- А я терплю. – Змей тоскливо посмотрел на поблескивающий в отсветах почти потухшего костерка кончик иглы. – Не, ну правда…

- Каков молодец. – Бирюк вгрызся в оторванную сусличью ляжку. – Пфям Мэдмакс пофле пеффого похода на Итиль.

- А? – Змей повернулся к нему. В это время Семерка сделала первый стежок. – А!

- Не ори, – женщина посмотрела на Енота. – Эй, енот-потаскун, ну-ка возьми непрогоревшую деревяшку, раздуй и подсвети, быстро!

- Пффафельно, так их, дуффней. – прочавкал Бирюк. – Пусть фаботает. Кто фаботает, тот и ест.

Енот покосился на него, но ничего не сказал. Нашел среди остатков костра вполне нормальную ветку, у которой осталось чему гореть. Тратить несколько батареек к фонарю, спрятанных в подсумке на левом боку, ему не хотелось. Мало ли что ждет впереди? Ветка разгорелась, стоило только несколько раз сильно дунуть, огонь дернулся взад-вперед… и успокоился. Занялся ровным рыжим пламенем.

- Должны успеть. Терпи, ужонок. – Семерка начала быстро и уверенно штопать Змея.

- Чего вы все называете меня ужонком? – тот скривился, снова зашипел, но больше никак не показал, что больно. – Обидно же.

- А кто ты еще? – оторвавшийся от еды Бирюк удивленно уставился на него. – Кусаешься слабо, вреда от тебя никакого, чуть кошка вон насмерть не загрызла. И молоко дуешь кувшинами, так? И кто ты после этого?

Енот усмехнулся.

- А ты тоже не очень-то скалься, бестолочь, – бородач встал, снова прислушиваясь. – Мы с тобой разговор еще не закончили. По поводу твоего беззаветного героизма и безумной глупости, разве что продолжим его в более спокойном тоне.

- Хорош трепаться.- Семерка протянула последнюю стежку. Быстро сделала узелок, обрезала все той же опаской. – Так, хорошо. Остальное обработаем, и просто перебинтуем.

- У меня в сумке есть жестянка, с закруткой. – Змей почему-то вздохнул. – В ней светлый порошок. Давайте его сюда, прямо сверху. Хотя и не рекомендуется.

Семерка покопалась в сумке, висевшей на боку Змея. Достала ту самую жестянку, открыла, понюхала. В угасающем свете от горящей ветки лицо ее странно вытянулось.

- Это же пенициллин, юноша.

- И?

- Вы со вторым подмастерьем очень интересны, очень. – И высыпала сколько-то порошка на руку Змею. – И не ори!

Змей орать не стал, только заскрипел зубами. О да, Енот его вполне понял. Самому как-то довелось испытать всю прелесть такого обеззараживания. По собственной глупости, если честно. Вогнал под ноготь занозу, и вроде бы вытащил, а не до конца. И не проверил, и не сходил в гости к Айболиту. Зато потом пришлось бежать.

Мясо под ногтем потемнело, кое-где доходя до черноты, отдающей зеленью. На самом конце пальца вздулась твердая болезненная шишка, нажмешь – аж слезы из глаз. И весь палец пульсировал, монотонно вспыхивал острой болью, доходящей чуть ли не до локтя. Не дожидаясь пока от пальца вверх по предплечью побегут красные тонкие прожилки заражения, Енот храбро отправился к Айболиту.

Отрядный эскулап хмыкнул, поняв, что привело к нему уже не совсем новобранца. Осмотрел палец и хмыкнул еще раз. Потом палец укололо что-то холодное, Енот оказался на откидывающейся кушетке, а Айболит колдовал над рукой. Неожиданно там стало горячо, пошел тяжелый приторный запах, и вязко закапало в подставленный лоток густыми шматками гноя. Уже потом, когда Енот сидел, привалившись спиной к металлу перегородка, а Айболит пополнял его медицинскую карту, спросил:

- Что это было?

- Ногтевой панариций. – Айболит отвлекся. – На перевязку каждый день, от нарядов и караулов освобожден на две недели. И обязательно на ежедневную перевязку!

И на одной из обязательных добрая душа в медицинском халате, очаровательная рыжекудрая Лиса, следуя указаниям вовсе не самого доброго доктора, сыпанула прямо на открытое мясо пальца пенициллин. На какой-то очень длинный миг в глазах заплясали красивые яркие круги, вращающиеся со все увеличивающейся скоростью. Боль отошла только через полминуты, как тогда показалось Еноту. Но помогло. Через неделю палец беспокоил редко, а на подсохшей корке начал нарастать горбатый толстый валик нового ногтя. А уж Змею-то сейчас ой как неприятно должно быть. Точно-точно, вон, глаза странно заблестели, пот показался и сопел напарник Енота как тот самый локомотив под парами.

- Ох, и интересные вы ребята… - Семерка закончила бинтовать руку Змея. – Бирюк, так на каком рынке ты их взял на распродаже?

- В Челябе, я ж тебе говорил. – Бирюк надвинул кепи на глаза и растянулся ногами к тлеющим углям. – Покемарю немножко.

- Давай, покемарь. – Семерка подбросила остатки топлива в костер. Несколько сухих стволов кустарника, сухой навоз, ломкие стебли борщевика, давно добравшегося до самых отдаленных участков степи. – Не замерзнем, а так можно и кофе попить. Енот, у Бирюка кастрюлька быть должна, рядом с котелком.

- Не с котелком… - проворчал бородач. – А каструл рядом с кастрюльчиком.

- Тоже мне, юморист. – Семерка подтянула к себе седло. – Енот, мне не нужен твой котелок, чем ты его от сажи потом отмоешь? Кастрюльку давай.

Огонь потрескивал, трава волновалась, шурша и шелестя, Бирюк спал как ребенок, без звука. Киберы стояли, экономя энергию зарядов, суслик давно остыл, покрывшись тонкой пленкой холодного жира и пылью с попоны. Змей сидел рядом с Семеркой, смотря не на нее, а на низкие холодные круглые звезды. Енот нюхал чужеземный аромат кофе, что не жалея высыпала в холодную воду Семерка. И крутил головой по сторонам, стараясь привыкнуть к шуму степи, когда стоишь в ней без кольца автомобилей отряда. Воздух пах проносящимся ветром, горечью полыни и сладкой нежностью мать-и-мачехи, росшей неподалеку.

- Не мое дело… - Семерка помешала густое черное варево. – Но что-то с вами обоими не так. Ты, Енот, несомненно, ветеран. Пусть и не такой, как большинство других, тех, кого я давно знаю. Молод слишком. Выводов отсюда немного, и все против тебя.

- Почему? – Енот снял "сбрую", решив на всякий случай проверить крепления подсумков и ремней. – Что тебе не нравится?

- Разве я сказала, что мне что-то не нравится? Нет, милый очаровашка, мне скорее тревожно. Не знать, кто находится рядом с тобой, не очень приятно. Ну, какой ты пехотинец, к жареной собаке?

- Два вопроса, Семерка, если ты не против, конечно. – Енот успел подхватить кастрюльку за ручки, обернутые сухой берестой, раньше, чем кофе убежал. – Давай кружку.