Алексей Степанов - Дезертир

- Может, это правда? - предположил Каша. Он никак не мог взять в толк: зачем еще здесь торчать? Конечно, каждый должен искать выход. Может быть, Лопата или Принс совсем приуныли, ни во что не верят, но Червь - мужчина крепкий. - Я так понимаю, что деньги немаленькие.

- Да не в деньгах же дело! Денег у нас у каждого тут… - Лопата, видимо, прикусил язык. - В общем, деньги - это только деньги. Все равно здесь они не нужны, водку Червь не за доллары, за рубли продает. За наши рубли, которые кровью гарантируются, а не центральным банком… Короче говоря, вертолеты тут никогда не опустятся.

- Почему?

- Потому что им это не нужно. Иначе клиенты Червя забирали бы артефакты здесь, а не требовали, чтобы мы таскали их за километр… Если нас отсюда вытащить, то кто будет оружие к ЧАЭС отправлять,

кто будет контейнеры копить? Не знаешь? - Лопата уставился на Кашу, будто ожидая ответа. Но Каша ответа, конечно, не знал. - Вот то-то же. Мы им нужны, но нужны здесь. А чтобы не разбежались - солдат нагнали, кордон оборудовали… Козлы.

«Пьян, - вдруг понял Каша. - С чего бы это его так развезло?»

Ответ пришел тут же. Быстрым движением Лопата отправил в рот что-то маленькое, белое, и тут же запил из фляги. Таблетки! Неужели и это добро Червь раздает своим «за рубли»?

- Лопата, а сколько сейчас для тебя стоит рубль? - Он решил попробовать все же разобраться в сложной экономике Зоны.

- Нисколько. У меня все есть, мне ничего не надо.

- Ну… А если бы я у тебя патроны попросил -сколько бы ты отвалил за рубль?

- Ни одного, - пожал плечами Лопата. - Я же сказал: мне ничего не надо. А ты пока не врубаешься… Вот и он тоже. - Лопата ткнул пальцем в напряженно прислушивавшегося Капюшона. - А все просто. Счет идет вот на эти рубли, а не на доллары… Батарейка к фонарику всегда стоит рубль. Только иногда за этот рубль приходится отдавать жизнь. Понимаешь?

- Нет, - честно признался Каша.

- Значит, еще мало спятил… Подожди, поймешь. Вот Паля, когда спать ложился, обмолвился Принсу, что Червь ему скоро будет миллион должен. Рублей.

Ты понимаешь, что это значит?

- Да нет же!

- Это значит, Червь и свою жизнь, и всех нас Пале в руки вложил… - задумчиво протянул Лопата. Глаза его совсем затуманились. - Дело плохо. Но мне наплевать. А вот Факеру - нет. Смотри, волк!

Улыбаясь, Лопата высадил по деревьям весь магазин и тут же, не глядя, вщелкнул новый.

- Там вроде никого не было… - с опаской заметил Каша.

- Да? Ну, показалось. Обычное дело. Пошли спать.

Шагая к дому, Каша удивлялся: как он быстро привык к таким вот неожиданным выстрелам. В спецбатальоне все было проще, там стреляли всегда с одной стороны, с кордона. Часто, ведь там фронт. Целый день прислушиваешься, а как отправится твой взвод дежурить - тоже будешь палить и в цель, и просто на звук. А здесь иначе: стоял человек, говорил с тобой и вдруг стреляет. Или ты стоишь в окне, а из рощи прилетаетпуля.

«Ко всему можно привыкнуть. Но я не должен расслабляться, если хочу выжить. А я хочу! Всегда настороже, всегда быть готовым, вот как нужно тут себя вести. Иначе хана».

Увлеченный такими мыслями, Каша и не заметил, как от шоссе наперерез путникам рванулись несколько быстрых теней. Не заметил и Лопата, который шел последним и часто оглядывался на

рощу.

- Кабаны!!! - завизжал Капюшон и бестолково, куда-то вбок выпалил из дробовика. -Бежим!

Поросшие шерстью крупные твари неслись с удивительной быстротой. Они атаковали. Каша вспомнил про пулемет в окне, но есть ли там сейчас хоть кто-то?! Он упал на одно колено, вспомнил, что поставил «Калашников» на предохранитель, замешкался…

- Стреляй, баран, стреляй! - Лопата уже садил короткими очередями. - Они же бешеные!

«Бешеные? А разве бывают нормальные?» - пронеслось в голове у Каши.

Один кабан мчался левее других, полукругом заходя сбоку, в него Каша и выстрелил. Пули защелкали по осколкам асфальта у животного под странными, похожими на когти копытами, и боец чуть повел стволом. Кабан завизжал, захрюкал, но не остановился.

- Капюшон, в упор бей!!!

Лопата каким-то чудом еще успел перезарядить оружие, выстрелил несколько раз и отскочил, уходя с линии атаки. Замешкавшийся Капюшон действительно выпалил в упор - ему больше ничего не оставалось. Кабан поймал широкой грудью всю дробь и, уже умирая, смял бомжа.

Каша наконец-то прикончил своего, перекатился, вытаскивая из-за пазухи новый рожок, и тут застучал пулемет. Работы ему оставалось немного: на ногах устоял только один кабан, и тот приволакивающий ногу.

- Что ж ты так! - взъярился Лопата на Кашу, даже не интересуясь, что делают пули с последним врагом. - Идешь первым - значит, и смотри вперед! - Он развел руки. - Сорок пять градусов в каждую сторону твои, это если сзади не меньше троих! А с нами Лысый, он же не понимает ничего!

- Не ори…

Каша подполз к раненому, тронул за руку. Кабан по инерции пронесся дальше, но грудь Капюшона успел пробить копытами в двух местах.

- Готов, - сразу сделал вывод Лопата, подхватывая дробовик. - Твой сектор справа, мой слева! Пошли, темнеет уже! Лысый, будь рядом!

- А как же он? - растерялся Каша, указывая на труп.

- Позаботятся о нем. Вот такие же твари ночью придут и позаботятся или еще какие трупоеды.

- Стойте, стойте! - громко зашептал Капюшон, приподнимаясь. - Не бросайте!

Изо рта у него текла кровь, но раненый даже попытался встать сам. Лопата, выругавшись, схватил его за воротник и рывком поставил на ноги.

- Да ты живучая сволочь! Ладно, может, и оклемаешься, только шевели поршнями, темнеет.

- Оклемаюсь! - пообещал Капюшон, сплевывая кровь. - Ребра целы, чую я, он только мясо расковырял… Я живучий, отлежусь ночку и буду, как новенький!

До дома добрались почти бегом. С третьего этажа, виновато, улыбался, прозевавший атаку, Принс, на него Лопата и перенес всю злобу. А Каша тихонько пробрался к своей койке и обнаружил, что Паля преспокойно спит.

Ночью Кашу разбудил Сафик.

- Иди на третий этаж, твоя очередь караулить.

- К пулеметам? - зевнул Каша. - А это… Не видно же ничего!

- На слух пали, если кто-то рядом окажется. Хотя нет… - Сафик презрительно сплюнул. - Спать не дашь. Вот что: стреляй, когда Факер и Хоре скажут. Они внизу сидят, а ты чтобы не спал наверху. Понял?

- Понял…

В зале, напротив входа, сидели на ящиках часовые. Ночью, насколько понимал Каша, никто из дома не выходил, даже к постам. Поднявшись на второй этаж, он проверил Лысого. Спит, рядом хрипло дышит живучий Капюшон. Выше, у пулеметов, сидел Дурень, курил какую-то огромную душистую самокрутку.

- Как оно все? - Каша присел рядом на пустой ящик. - Тихо?

- Как же, тихо! После выброса-то! - хмыкнул Дурень. - Сам послушай.