Город гоблинов - Марко Лис

— Потому что Менос устал после боя, — невозмутимо отозвался Зуг’Гал, устроившийся неподалёку на обломке камня и с явным удовольствием наблюдавший за мучениями своего ученика. — А у меня преклонный возраст и слабая спина.

Шаман явно решил над ним поиздеваться. Возможно именно так начал наказывать за то, что Полуухий разболтал мне историю с Аю.

Арах возмущённо засопел, но спорить не стал, продолжая с гримасой отвращения отпиливать одно щупальце за другим и аккуратно сворачивать их в промасленную тряпицу, извлечённую откуда-то из бездонного мешка наставника. Каждое движение сопровождалось тихим, влажным чавканьем, от которого меня самого невольно передёргивало, хотя вида крови я никогда особо не боялся. Отрезанные щупальца всё ещё слабо подрагивали, будто в них теплились остатки жизни, отчего гоблину приходилось время от времени придавливать их сапогом, прежде чем продолжить резать.

— Готово, — Полуухий наконец отступил от туши, вытирая испачканный кинжал о траву с явным облегчением. — Больше никогда в жизни не притронусь к этой гадости, нэк.

— Это станет весомым доказательством того, что поблизости с городом рыскают твари, — напомнил учитель. — И это твой вклад, чтобы после получить свою долю.

На этих словах гоблин сразу повеселел. Как же сильно он обожал золото.

— Не только поблизости, но и в самом городе планируют устроить встречу Ковена, — добавил я.

— Эту информацию мы пока что придержим при себе. Это весьма ценный товар, нэк.

— Эльфы могут растрепать.

— Не станут. Им бы лишь свои раны зализать, не привлекая лишнего внимания, чтобы можно было поскорее покинуть Улмор.

— До сих пор не верится, что Золид погиб настолько легко, — Арах наконец озвучил то, что, судя по всему, крутилось у него в голове всё это время. — Всё-таки такая туша, столько силы в нём было, а тут раз — и всё, нэк.

Старик на мгновение задумался, будто прикидывая, стоит ли вообще отвечать на подобный вопрос, а затем неспешно опустился обратно на камень, явно настроившись на небольшую лекцию.

— Знал я одного Высшего, — начал он, глядя куда-то вдаль, будто вспоминая давно минувшие дни, — которого прикончил нищий попрошайка. Обычный, ничем не примечательный оборванец, каких в любом городе тысячи. Сунул заточку в спину — и всё, был Высший, да весь вышел. При том, что у него сцилла обладала уже семью орбитами. Представили?

— Как это вообще возможно? — Арах недоверчиво нахмурился, явно ожидая какого-то подвоха в этой истории. — Высший же…

— Вот именно поэтому и возможно, нэк, — перебил его старик. — Высшие слишком привыкают полагаться на собственную силу. Перестают оглядываться, перестают ждать удара оттуда, откуда его в принципе не должно быть. А нищему попрошайке терять нечего, ему что какой-то Высший, что такой же уличный попрошайка — все едино, была бы возможность урвать монету-другую и купить немного хлеба.

Я слушал, не собираясь перебивать, но всё-таки не удержался:

— Но правда, как так? Разве у столь сильного рунника не было ни одного щита?

— Я тоже совсем не понял, учитель, — честно признался Арах и тогда я снова кивнул.

— Да был у него щит, конечно. Притом не один, и все от третьей орбиты и выше.

— Тогда как же нищий сумел их пробить? — округлил я глаза.

— Сколько ещё повторять — во всём всегда есть баланс, — продолжил Зуг’Гал, теперь уже глядя прямо на меня. — На великую силу всегда найдётся сущая мелочь, способная разрушить всё в один миг. Чем выше поднимаешься, чем больше мощи копишь в себе, тем незаметнее становится та трещина, из-за которой в итоге всё и рушится. Щиты того Высшего способны были остановить даже выстрел баллисты с расстояния в пару десятков шагов. Но пропустили самодельную заточку из кости бродячей собаки — и всё именно потому, что силёнок у голодранца было всего ничего. Из-за крайне низкой скорости удара защита попросту не расценила это как угрозу и пропустила её, будто комариный укус.

— То есть чем слабее удар, тем он опаснее? — Арах явно пытался переварить услышанное, наморщив лоб.

— Не опаснее. Незаметнее, — поправил его наставник. — Вот в чём разница, нэк. А Золид… щитов у Плети нет, так что пропустить столь мощную атаку Меноса с настолько близкой дистанции — это чревато гибелью. Потому он, собственно, и помер, нэк.

— Понятно, — повторил я и выставил перед глазами свою новую руну.

Уж больно мне не терпелось заглянуть внутрь сферы.

— Арах, тебе понравится эта руна, — произнёс я, всё ещё погружённый в мерцающие образы, разворачивающиеся перед внутренним взором.

— Что? Почему? Тоже огненная стихия?

Лица гоблина я не видел, так как по-прежнему находился внутри видения, хранящего знания о возможностях руны. Но одного его голоса хватило, чтобы отчётливо понять: прямо сейчас глаза зеленокожего коротышки зажглись алчным огнём, а сам он расплылся в предвкушающей улыбке, какую я уже успел выучить наизусть за долгое время нашего знакомства.

— Успокойся, — рыкнул сбоку учитель. — Никакой это не огонь. А даже если бы и был им, то тебе всё равно не достался бы.

— Почему? Почему не достался бы мне?

— Потому что меру нужно знать, болван. Или сколько ты рун в долг брать собрался? О последствиях вообще думать не собираешься?

Тут и мне уже стало интересно послушать, чем закончится назревающий спор. К тому же видение я просмотрел уже несколько раз кряду, больше ничего нового там не увижу — можно было со спокойной совестью прерваться и насладиться перебранкой.

Я «вынырнул» из руны, и мир вокруг вновь обрёл привычные очертания — лес, две встревоженные гоблинские физиономии, запах свежей крови, всё ещё витавший над полем недавней бойни. Развоплотив непривычно серую сциллу с застывшими, будто мёртвыми рунными орбитами, я с любопытством тоже уставился на наставника, ожидая продолжения отповеди.

— А вы как думали, нэк? — вопрошающе дёрнул он подбородком вверх. — Руны должно добывать в бою. Мало её просто взять у кого-то и выплатить назначенную цену.

— Почему? Если цена будет достойная, то сцилла должна её принять.

— Наивные, — покачал головой старый гоблин, оглядев нас обоих, будто мы оба были несмышлёными детьми, не понимающими элементарных вещей. — Хотя всё же доля правды в этом действительно есть. Но ты же, Арах, сейчас слюни пустил потому, что подумал, будто