Вечно голодный студент 8 - RedDetonator
— Нет никаких новостей, — ответил Бабак.
— Бабак, не ври мне, — попросил я. — Я чувствую, когда ты врёшь мне, потому что я вижу тебя насквозь.
— Я не имею права сообщать тебе любые сведения об арене и боях на ней, — уже честно сказал Бабак.
— Вот, уже лучше, — улыбнувшись, произнёс я. — Легче же стало на душе, ведь так? Это исцеляющая сила правды…
— У меня есть дела, поэтому не могу больше задерживаться, — сообщил мне Бабак. — Завтра мы встретимся снова.
— Ага, удачи, — ответил я и направился к лежанке. — Увидимся ещё.
Евнух ушёл, а я остался, но уже не один, а с ценнейшим материалом по персидской словесности. Уверен, что «Хоббита» переводили максимально литературно — я читал его, но на русском, и это была крайне интеллигентная повесть.
Там даже тролли, которых Толкин пытался выставить тупым быдлом, владеют языком лучше, чем некоторые мои знакомые из дозоошизных времён…
Лампочка под потолком даёт достаточно света и не выключается никогда, поэтому читать я могу хоть 24/7, без выходных и праздничных дней.
— Так, блин… — произнёс я, наткнувшись на незнакомое слово.
Беру словарь Сулеймана Хайима, нахожу это слово и понимаю, что английский перевод мне непонятен. Но я не теряюсь и открываю русско-английский словарь.
— Гхалеб — это молд, то есть, плесень, — сказал я. — Понятно…
Наличие русско-английского словаря значительно упростило и ускорило процесс постижения языков, но встречаются в тексте «Хоббита» слова, которые есть в англо-персидском словаре, но их нет в русско-английском — такие я выписываю в блокнот, чтобы спросить потом Бабака.
Всё это, по-своему, интересно, потому что язык раскрывается прямо у меня на глазах — с каждым днём он становится всё понятнее и понятнее, а мне очень приятно ощущение стремительного прогресса.
Наверное, это интерфейс пристрастил меня к прогрессу — уже давно мне привычно заниматься непрерывным саморазвитием. Просто раньше это было физическое, а теперь умственное саморазвитие.
Охранники ощутимо выдохнули, когда в моём карцере повисла тишина, а я увлечённо читал и прерывал эту тишину только шелестом страниц.
*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, карцер, 27 февраля 2028 года*
Килокалории, постепенно, заканчиваются, ведь даже когда я просто сижу на жопе, они непрерывно расходуются, так как ничего в этом мире не бывает бесплатно.
«Кроме пиздюлей», — напомнил я себе.
Интерфейс подсказывает, что мой базовый уровень метаболизма расходует 11 833 килокалории в сутки, в состоянии полного покоя.
У меня в личных запасах есть 465 991 килокалория, то есть, я могу просуществовать на этом запасе 39 суток, а потом организм начнёт съедать мышечную и соединительную ткани, внутренние органы и хрящи, лишь бы выжить.
Я никогда ещё не доводил себя до такого состояния, потому что всё время после зоошизы являлся крайне успешным КДшником, который кушает очень много и вкусно.
«Но, похоже, мне предстоит узнать, каково это — истрачивать себя, ради выживания», — подумал я, перелистывая страницу англо-русского словаря.
Зато в фарси прогресс просто блестящий и мерцающий в темноте — если бы охранники не ебали вола, я мог бы беседовать с ними часами.
— Эй, Лёня! — вновь обратился я к охраннику. — Ты же не обижаешься, что я сам выбрал тебе имя? Если обижаешься — назови своё настоящее имя и я клянусь тебе, что буду называть тебя только так! Кстати, вы же общаетесь с Кешей и Жорой?
Кеша и Жора — это два других охранника, заступающих на пост совместно с Лёней.
Мне кажется, это заёбывает их не меньше, чем меня, так как они заступают на пост каждые двенадцать часов. Ну, типа, Лёня сейчас отстоит свои шесть часов, а затем заступит Кеша, после него Жора, что составит двенадцать часов, после чего снова придёт Лёня.
«Очень интересно, что они делают эти двенадцать часов между сменами», — подумал я. — «Наверное, спят, едят, курят, шобят, дрочат и мастурбируют по углам…»
Но охранники молчат, потому что у них есть подробные инструкции, в которых написано, что со мной вообще нельзя разговаривать, чтобы я понял и принял свою вину, а затем начал страдать от одиночества и голода.
Хотя вся моя вина — это недостаточная эффективность в бою.
«Если бы не тот пидор, которого я проткнул ежовой иглой…» — подумал я с негодованием. — «Просто отведи я голову влево или вправо — тогда бы он не поцарапал мне противогаз и сейчас бы всё происходило совершенно иначе. Я бы так и тусовался в Ашхабаде и совершал рейды на персов, жестоко трахая их при каждой встрече… Но самое главное — я бы имел неограниченный доступ к ебейшему плову…»
Желудок жалобно заурчал, как бы соглашаясь, что, да, действительно, сейчас было бы заебись поесть туркменского плова.
За дверью раздались шаги. Я знаю, кто это — это Сука пожаловала.
— Уби мадар-гахбе, — произнесла она, посмотрев на меня в окошко.
В переводе с фарси это означает «пидор, сын шлюхи», причём «уби» — это более мощная версия «пидора», потому что указывает на содомию, крайне греховную в мусульманском обществе и караемую смертной казнью.
«Куни» — это, если переводить буквально, «жопа», с подразумеванием, что оскорбляемый человек ебётся в жопу и, соответственно, является пидором, а «уби» — это прямое утверждение, что он пидор, не технически, а идеологически.
Бабак, во время одной из наших бесед, поведал мне, что в дозоошизном Иране, в уголовном кодексе, была предусмотрена смертная казнь за пидорство, причём, как и всегда, к лесбухам отношение было более лояльным.
Например, если женатый или ранее женатый мужик был застигнут за пидорством, то его точно казнят, а если за пидорством застигнут женщину, то её подвергают ста ударам плетью — смертной казни для лесбух не предусмотрено.
Причём любопытно, что если мужик никогда не был женат, то за первые три доказанных акта пидорства карали сотней ударов плетей, по сто за каждый, а за четвёртый уже шла смертная казнь.
Как всегда, мужиков, особенно женатых, карают строже — сто плетей для лесбухи, конечно, тоже не сахар, но это же не смерть…
— Привет, кус ахмак! — помахав рукой, радостно воскликнул я.
«Кус ахмак» — это, буквально, переводится, как «тупая пизда». Это я сам скомпилировал из слов ахмак — «тупой», и кус — «пизда», и попал точно в цель.