Виктор Ночкин - Череп мутанта

— Кореец?

— Слепой?

— Ты откуда здесь?

Кореец верховодил новичками на автокладбище, когда я в последний раз наведывался к Свалке, и дела у него шли отлично. Странно, что он бросил обжитое место.

— Ну, так вышло, Сле…

— Называй меня Хромым, теперь меня так зовут. Старую

кличку лучше не вспоминай, ладно?

— Ладно.

Кореец неловко попытался сесть и застонал.

— Что с тобой?

— Ребра… может, сломал. Когда об сосну приложился, сильно ударило.

— А чего ты в трамплин полез?

— Так ведь псы. Повисли, твари, я и подумал: суну их в трамплин — сразу отпустят, сам отскочить успею. А они, видишь, и меня утянули.

— Ну ты даешь… — Я знал, что Кореец — отчаянный малый, но решиться на такое — засунуть в аномалию мутанта, который в тебя клыки вонзает… это, по-моему, как-то слишком.

— Показывай, где приложился. Собаки тебя сильно покусали?

— Не так чтоб… Но комбез прогрызли. Укол сделаешь?

Пока я хлопотал над Корейцем, он поведал свою историю — вояки устроили рейд по Свалке, он распустил парней и сам двинул сюда. Пока что осел в «Снежинке», но ушел оттуда за день до моего прихода. Парня, которого утащил кровосос, звали Гена Жмур, Корейцу его заказали свободовцы.

— И ты согласился?

У нас на юге считалось зазорным наниматься охотником на человека. Здесь, видимо, другие порядки. Кореец пожал плечами и поморщился — ребра его, похоже, были не сломаны, но трещины наверняка появились, да и ушибся он порядочно.

— А чего ж не согласиться? Насчет Жмура слушок прошел, мол, мозгами двинулся он. Крыша съехала. Несколько раз пацаны пропадали, и он там же крутился, но ни в «Снежинке» не показывался, ни в «Сто рентген» — никуда не ходил. Вот свободовцы его и это… приговорили.

В Зоне свой суд. Если контроль над территорией берет группировка, она и решает, кого приговорить.

— Псих он, это верно, — кивнул я. Потом добавил: — Был.

— Ну вот, сам видишь, Слепой… — Кореец перехватил мой взгляд и поправился: — То есть Хромой. Я запомню, не беспокойся… Согласился, да. Свободовец, Пермяк кликуха, мне СВД дал, патронов. Это задаток, за работу плата отдельно. Когда б кого нормального заказывали, я не взялся бы, а этого Жмура — чего ж не взяться? У тебя курить нет?

— Я же не курю.

— Я тоже. Сейчас вдруг захотелось… Так я говорю, взялся. Эта территория вроде как свободовская, они своих ребят посылали Жмура прибрать, потеряли троих. Здесь какая-то группа обосновалась, сами вроде никого не трогают, но если кто к ним суется чужой…

— Черные, что ли? — догадался я. — Жмур перед смертью говорил, мол, черные здесь, он их убьет.

— А Зона их разберет, черные или еще какие. Комбе-зы вроде черные, как у «Монолита». Я их близко не видел и к Рыжему лесу, где они окопались, не совался. Свободов-цы-то Жмура не нашли, напоролись на этих… А я стерег Гену здесь, потом гляжу — идет мой клиент, да не один. Ну, мне откуда знать, как чужие пацаны поступят, если я у них на глазах Гену приберу? Мало ли… Пацаны молодые, таким не сразу объяснишь, еще кипешевать начнут. Они-то небось радовались: опытный сталкер встретился, с ними идет, то-сё…

— Я понял. Тогда ты засаду устроил?

— Угу. Подумал, завалю Жмура издали, да и дерну. Молодые не пикнут, даже не въедут, что к чему, заодно они же и закопают Генчика — мне мороки меньше. Обогнал их, устроился…

— Видел твою лежку.

— Да я и не прятался особо. Прикинь, уже Жмура начал выцеливать — они как раз вышли на поляну. Он вдруг пацанов этих одной очередью валит, в упор, представляешь? Вдруг, резко!

Конечно… Автоматной очереди я тогда не расслышал как следует, ну и принял за эхо. Еще бы мне слушать, если кровосос наседает!

— Я секунду промедлил, потом промазал… — Кореец с досадой плюнул. — А он уже ухватил рюкзак и в кусты. Я за ним… Кстати, твой сигнал почти сразу приметил, но, понятно, не знал, что это ты, — вижу, идет себе мимо человек. Я так н думал, что ты неправильно поймешь и сунешься. Думал, если что, стрелять придется. Тьфу, что за жизнь пошла… Ну и ты ведь тоже думал, если что, меня валить?

— Так я ж…

— Ничего, Слепой… то есть Хромой, все нормально. Мы друг друга не застрелили, остальное можно поправить.

— Ты идти сможешь?

— Смогу. Пацанов похоронить бы.

— Ладно идем, только мне в «Снежинку»…

— Мне тоже.

И мы пошли.

Пригоршню Слепой считал человеком несерьезным, легкомысленным, поэтому не сомневался: если встреча назначена в глухом урочище, где нет четкиx ориентиров, значит, непременно выйдет какая-нибудь накладка. Либо опоздает Пригоршня, либо место перепутает. Тем удивительнее было обнаружить, что сигнал на экране ПДА появился точно в том квадрате, где была забита стрелка, и именно в условленное время. Тут же на комп Слепому упало сообщение: «Я тебя вижу! А ты меня?»

«В масштабе один к ста», — отозвался Слепой.

Через четверть часа Пригоршня показался в натуральную величину — крупный улыбчивый блондин спортивного сложения. Даже шрам на лбу его не портил, а только добавлял мужественности.

— Привет, Слепой!

— Здорово. А чего ты один и пешком?

В самом деле, обычно Никита и его напарник, сталкер по прозвищу Химик, разъезжали на «Малыше» — бронированном вездеходе.

— Наш человек в булочную на такси не ездит, — отрезал Никита, и потом пояснил: — Андрюха «Малыша» в «Сундук» погнал на техобслуживание. Давно пора, накопилось там всякого…

— А ты чего ж не с ним?

— Так я это… — Пригоршня замялся. — Ну что, пойдем? А то торчим тут, как…

— Идем, — согласился Слепой, направляясь по тропе, по которой сюда пришел Никита. — Так чего у тебя в «Сундуке»-то?

Сталкер почесал в затылке.

— Да Сорняк, понимаешь… Ну, он вообще должен бы соображать, кого на работу берет!

— О ком речь?

— Девчонка у него новая, Танюхой звать.

— А-а… — Слепой начал догадываться. Пригоршня всегда нравился женщинам, а уж у Сорняка контингент был, так сказать, очень влюбчивый.

— Так вот, она новенькая, понимаешь? Я ж не знал, что он сам на нее глаз положил!

— Сорняк положил глаз на Танюху, — уточнил Слепой, — и ты тоже? Глаз?.. Ох, не глаз ты, Никита, туда положил…

Пригоршня издал неопределенный звук — что-то среднее между смехом и фырканьем.

— Ладно, я понял. Химик укатил к Сорняку, а ты остался… И зачем позвал?

Пригоршня постарался сделать серьезное лицо.